«Что же касается самого Николая то он, по свидетельству Витте, был уверен, что «Япония, хоть может быть с некоторыми усилиями, будет разбита вдребезги». Придется, правда, не такую войну слегка потратиться, но, считает самодержец, и тут «бояться нечего, так как Япония все вернет посредством контрибуции». Он их знает, этих японцев, он их видел и разглядел. И нет у него другого для них прозвища, как «макаки». На предвзятости Николая и пренебрежительном его отношении к японцам нетрудно было сыграть тем из приближенных, кто рассчитывал извлечь из этого выгоду. Подлил масла в огонь и берлинский кузен Вильгельм. Николаю он наговаривал на японцев, а японцам — на Николая. Стравить Россию с Японией, а далее, по возможности, с Китаем; втянуть в дальневосточный конфликт русскую армию, вынудив ее ослабить прикрытие западных границ страны; повиснув над этой границей, оставленной без достаточной защиты, продиктовать России такие условия дальнейших экономических и политических отношений с рейхом, которые открыли бы ему путь к гегемонии над Европой. Таков был замысел Вильгельма. В 1898 году дальневосточная эскадра германского военно-морского флота с явно аннексионистскими целями вошла в китайский порт Циндао (точнее — Цзяочжоу, также Киао-Чао, Кяо-Чао — город и порт на южном побережье Шаньдунского полуострова). Через своего посла в Токио кайзер доводит до сведения японского правительства, будто Николай II сам предложил ему сделать этот шаг, чтобы и в дальнейшем «совместно двигаться в глубь Азии»; что царь советует немцам «сделать за Циндао следующий шаг», и одновременно «совместно с Россией подготовиться к устранению японского барьера».



Марк Касвинов. «Двадцать три ступени вниз»



Немец хуже и подлее англичанина, никакого расчета на дружбу с Берлином быть не может. Странно, что этого так долго не понимали в России. Как и опасности бравурных надежд разбить макак вдребезги…