Свистела пустота за мутным окном. Пыльная, никому не нужная зима жгла колючим холодом. Сердце щемило, не поймёшь почему. У мутного, с деревянной рамою окна сидела девушка. И было ей необъяснимо тоскливо, так, что даже ведьмински-рыжие волосы казалось, потеряли свой цвет.
Накинув шаль девушка вышла из дома, проверить почтовый ящик. Занятие бессмысленное, ей давно уже никто не писал, но оно вносило в жизнь хоть какую-то человечность. Девушке казалось, что она давно утратила всё человеческое, ещё там, в землянке. Даже единственная возможность на любовь сгорела дотла.
Ящик старый и ржавый, об него можно порезаться, но сейчас это неважно. Хрупкими пальцами она в притупленом изумлении достала со дна ящика письмо, прочитала надпись на конверте и чуть не выронила его в снег. Письмо было от Глеба.
В спешке она влетела в дом и распечатала конверт. Зачерпнула взглядом кусок текста и обомлела. Первая строчка гласила: "Когда ты прочитаешь это, меня уже не станет". В глазах резко помутнело. Стало тяжело дышать. "Мне больше некому написать, кроме как тебе. Ты не думай, что я ною. Это не в моих принципах" — писал он. Слова казались горькими на вкус, неприятными. Девушка читала дальше и будто на глазах горела. Она ясно видела, как Глеб писал, выводя строчку за строчкой, где-то кусал губы и тайно надеялся, что письмо не дойдёт. И правда, как её нашли в такой глуши? Глеб писал даже не для неё, для себя. Девушка ясно понимала, что Глебу плохо. Магия составляла важную его часть, а теперь, когда её нет он стал прожигателем жизни. Пытался наполнить себя впечатлениями, надеясь заполнить пустоту. Но разве можно заменить магию? Магия даёт власть. Развлечения — пустую эйфорию.
Наконец, девушка поняла, что имел ввиду Глеб когда писал "Меня уже не станет". Таилось это где-то между строк, пугая содержанием. Пугая до ужаса.
Сначала было непонимание. Девушке до конца не верилось в то, что Глеб хочет совершить. А потом всё нахлынуло волной. Она уже не помила, что делала. Было не просто плохо, физически больно. Она даже не плакала, не могла. Она сгорала.
Нет, Глеб не боится. Ему так нужно. Ему так лучше. Металл пронзает тонкую кожу и всё пачкается красным. Ему почти не больно.
— Жанна... — хрипит Глеб.