❄️ О работе наблюдателей-метеорологов в Арктике

🙂Фрагмент из книги Каневского З.М. "Цена прогноза" (Гидрометеоиздат, 1976 г.)

Ураган и пурга, мороз и туман, снег и бескрайние льды, дрейфующие и материковые, — вот что такое Арктика! Чем севернее, тем дольше длится многомесячная тьма, и даже многомесячный день не может сгладить, смягчить те трудности, которые несет с собой полярная ночь. А во тьме над Арктикой бушуют ветры и метели, и кажется, что от этого тьма делается еще гуще, еще беспросветнее.

Еще в начале нашего столетия шведский метеоролог Г. Бодман, зимовавший в Антарктике, путем многочисленных экспериментов выяснил, что именно скорость ветра, а не температура воздуха определяет суровость погоды и климата. Так появилась формула Бодмана, по которой можно в отвлеченных единицах подсчитать «жестокость погоды» (за единицу «жестокости» приняты такие условия, когда нет ветра, а температура равна нулю). Оказалось, что мороз в -60°С при полном безветрии менее «жесток», чем легкий 10-градусный морозец при умеренном ветре 10 м/с. А при температуре воздуха -40°С и ветре скоростью 40 м/с «жестокость погоды» достигает огромных значений: 30 условных единиц!

Подобные «жестокие» комбинации температуры и ветра в зимней Арктике бывают и на Новой Земле, и на Диксоне, и на Чукотке.

Ветер вздымает с заснеженной земли, со льдов, сковавших море, совершенно фантастическое количество снега — миллионы и миллиарды тонн (это не преувеличение, а результат подсчетов!), что весь воздух во время арктической пурги пронизан, пропитан колючим, всюду проникающим, все заносящим снегом, то можно хотя бы отдаленно представить себе, каково приходится полярным наблюдателям-метеорологам!

В любую погоду-непогоду, каждые три часа, а если требуют летчики, то и ежечасно, выходят «на срок» метеонаблюдатели полярных станций.

Недолог вроде бы их путь: всего сто — сто пятьдесят шагов до метеоплощадки, но каким изматывающим он порою бывает! В сплошной стене метели, согнувшись в три погибели, держась рукой за прочный штормовой леер, натянутый между домом и площадкой, пробирается к приборам наблюдатель. Его валит с ног ветер, обжигает холод. На лице нарастает плотная ледяная корка, стынут и делаются нечувствительными пальцы в двойных рукавицах, в мозгу сидит неотвязная мысль о бродящем где-то поблизости белом медведе (как бы ни успокаивали на сей счет зоологи, уверяющие, что, во-первых, медведь сам никогда не нападет на человека и что, во-вторых, в метель даже зверь предпочитает отлеживаться в сугробе, а не рыскать по берегу в поисках метеоролога!).

А потом — занесенные снегом приборы в будках на метеоплощадке, отсчеты показаний термометров и флюгеров, несколько десятков цифр, записанных негнущимися пальцами на гладкой фанерке, болтающейся на прочном шнурке (чтобы не унес ветер), — и обратный путь, занимающий иногда пять, а иногда и пятнадцать минут.

Но случается, что наблюдатель никогда уже не возвращается домой. Так было в марте 1931 года с аэрологом полярной обсерватории в Маточкином Шаре на Новой Земле М. Д. Лебедевым. Так было в марте 1959 года на полярной станции Русская Гавань на той же Новой Земле с гидрологом А. А. Афанасьевым. Такой иногда бывает плата за сведения о погоде и льдах, их страшная, невероятно высокая цена...

Можно сконструировать и внедрить в жизнь быстродействующие дистанционные приборы. Можно, не выходя из дому, получить почти всю необходимую метеоинформацию. Почти — но не всю! Ничто не заменит наметанного глаза опытного наблюдателя, никакие приборы не уловят тонкостей погоды — всего того, что позволяет синоптику увереннее наметить линии атмосферных фронтов, выявить признаки грядущих перемен.

#арктика #метеослужба #стихия