день хороший, даже не сильно жарит. пакет-маечка болтается у меня в руках. смотрю на скамейки за оградой — надо выбрать, куда бы сесть и отобедать. замечаю сидящую бабушку в куртке, не сбавляю ход.
заворачиваю за угол и приземляюсь на пустующее место рядом с мусоркой. в тени хорошо, из минусов — только комары летают. достаю шаурму и начинаю отрывать от неё по куску без стеснения, конкретно измазываясь в соусе. людей все равно нет, вытру, как доем. смотрю в спину бабушке, неподвижно сидящей и глядящей на университет. откусываю кусок побольше, еле ловлю выпадающую курицу. захотелось холодного пива
у них вши, лишай и туберкулёз. у них неправильно срослись переломы лап и надорваны уши. они ластятся в чужих незнакомых руках, которые пахнут теплом и едой, суют мокрые носы в ладони. дворняги берут всё без раздумий, даже если не голодны. бродяги травятся и умирают в страшных конвульсиях с пеной у рта. дворовые шавки боятся быть оставленными навсегда и боятся быть наделёнными излишним вниманием. бешеные псы заливаются лаем и бросаются на чужие лица окровавленными клыками. они рвут друг друга, рвут кошек, рвут ворон и всё, что только увидят дышащее на земле. держи свою дворнягу на цепи, Бог знает, что завтра взбредёт ей в голову
а потом я нарисую п- приключение со слезами на глазах: мы уснём в одной кровати под общую песню и множество гирлянд по комнате, а утром я проснусь раньше тебя, расправлю одеяло на своей стороне, соберусь и уйду в обратный путь от меня останется только запах молока и чего-то родного, а также немногочисленные зарисовки и поделки из гербария, которые мы сделали накануне вместе ощущение будет таким, словно целая вечность прошла как пара секунд, как меня вовсе здесь и не было потом ты забудешь моё лицо, забудешь цвет моих глаз, проколоты у меня уши или нет, люблю я больше глинтвейн или вино, нужно ли мне беспокоиться о завтрашнем дне или не очень я уйду и даже не попрощаюсь, и память обо мне останется чем-то похожим на сон кто знает, страшный он или приятный
проснувшись утром, я замечаю на бледных губах запёкшуюся кровь в высушенной ранке, пытаюсь сорвать всё, что налипло на глаза за ночь. еда кажется такой безвкусной, и я вроде бы нежно запихиваю её в себя по кусочкам. мама пьёт чай. тихо. 6 утра. а за окном всё также метёт, всё также воет, и только собаки редкими воплями прерывают это тоскливое безмолвие
а твой музыкальный вкус был лучше, когда мне было б. почему ты променял нашу музыку на то, что лишило тебя Бога?
мирный шум главной дороги заполняет коридор моего захламленного жилища; волосы кудрявятся, подсушенные без фена; мне бы перестать гипнотизировать глазами пылесос, застенчиво притаившийся около чистой ванной; мне бы разобрать открывшуюся впереди полосу препятствий
в балконе живут птички, я видела, как они высовывают крылышки из под карниза, когда тушила третью за вечер; когда отряхивала задницу от крошки штукатурки; и когда Бруна завороженно заглядывалась в открытое настежь окно
голос в голове подсказывает, что стоит домыть оставшиеся 50% посуды, протереть столешницу и поставить цветы, которые сорву на двухчасовой велопрогулке — иллюзия порядка и умиротворения, за которыми вообще не успеваю. или хотя бы опустошить стол от стаканчиков с водой, приготовленных для тренировки, которая не начинается седьмой день стоит подумать, с чего начать
надо научиться вылезать из мыслей любой ценой, силками себя самостоятельно вырывать, чтобы жить стало проще в раза четыре чтобы мысли заменили, в кои-то веки, действия
среди сотен тысяч дверей равноценно распахнутых и запертых впереди я споткнусь ещё на пороге первой, протянув вперёд обожженную антижиром руку. так бывает после редких моментов безудержного счастья — попытаться оттереть ковёр от блевотни и сесть ногой в лужу бытовой химии. цены на неврологов, психиатров и психологов нынче кусачие для студентов
она заползает ко мне в изгиб между плечом и шеей, чувствуя, как пылает теплом моё тело. как я медленно выползаю из страшного сна; мне снилась мама: она хотела чтобы я что-то для неё, больной, нашла
ударяет молния куда-то перед балконом, на улице — ад из бесконечно льющегося дождя и кучи машин, занимающихся починкой труб. перед глазами все еще стоит картинка: спёртость воздуха, кашель, срывающийся с сухих губ
мне не встать, не расправить плечи, не продрать глаза ещё какое-то время: может быть, полчаса, час. почки болят, или, может быть, печень, или желудок, ноющий от вечной тревожности каждый раз
квартира — место убийства: на полу куртка, следы краски, игрушки, беспокойно бродящая кошка; гора посуды, источающая запах помойки: здесь всегда становится тихо и тошно, когда сбиваются человеческие бытовые настройки
узор из рваных следов окрашивает плитку в ванной: я чередую шаги, чтобы выровнять дыхание перед боем: на зеркале висит коряво записанный портрет. около него выверен на каждый из вопросов честный ответ:
«проснулась без ощущения жизни? поиграй в бирпонг и сделай композицию или нарисуй себя или велик. сейчас» грубо, всё как люблю — рубить в плеча
в самый тяжелый день кошка сидит в коридоре перед ручкой двери в ванную. ремень лежит рядом у неё личико очень странное: как будто она поняла, что хозяин травится ядом
не удержусь на ногах, сделав два шага назад; не смогу сдержать вопля в час возвращения соседей домой; но попытаюсь лечь в кровать, доползая до комнаты вопреки
передо мной бесконечный ландшафт моря, лижущего мне голые стопы; ветер, отдающий морской капустой, солнце, заходящее за горизонт закусочной
я беспечно набираю в руки воду: умываюсь ей под шум рассыпающейся пены подолгу засматриваюсь на чаек, олицетворяющих свободу подбираю камни к придуманному собой коду
я здесь неопределенное количество времени без понятия, много или мало у меня его осталось нет ни усталости, ни тревожности, ни потерянности, каждая из которых за рутиной скрывалась
жизнь не пытается больше сделать из меня урода, не строит козни, не прячет от меня что-то, не надо больше придумывать отмазки, чтобы закрыться дома — мне больше не страшно, и я не боюсь вылезти к народу
я оставляю за собой шлейф длинного следа на теплом песке, как будто я судно, пытающееся выбраться на сушу, моему молчанию внемлет то, чего нет, скрывающееся за берегом нечто, зовущее душу
я уверяю себя, что пейзаж вокруг — не мой самопальный миф, не притча, написанная наскоро. это дивный девственный новый мир, баюкающий шепотом ласково
но ничего этого нет
ни моря, ни чаек, ни голых скал, ни шума туристов, счастливых семей с детьми, милосердного счастья, которое бесконечно продлится, потому что мне это снится
я выбралась из универа под дождь и почапала до остановки: кроссы старые, все в дырках, бесстрашно шагали по асфальту, огибая лужи. мысли какие-то себе кручу, потупив лицо в пол, укрываясь от капель. в нос забиваются вечерняя прохлада и свежесть, честные и какие-то и откровенные. принюхалась, попыталась понять, что это за воспоминания. вспомнила что-то доброе, наивно нежное и преданное, когда в такой дождь даже холодно не было. и ушли все мои злоба и смешливость
телевизор будет гореть вечно, пока вечность не оборвется на кнопке «выкл»; и ночь будет вечной, и сигарета будет вечной, и мы вечными тоже будем, пока вечность не оборвется
15 марта сродни пляжу в Петербурге небо чистое, как финский залив, и такое же откровенное, как правда честное и без прикрас мне на него неприятно смотреть, наверное по этим причинам ему все равно; а я прячусь в глубине стен на солнечной стороне
How can I read @menyatutnetdrun without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for голые кости: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does голые кости have?
голые кости (@menyatutnetdrun) has 21 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does голые кости know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
