— "Хочу свое дело, но не могу уйти с найма"
— "Тянусь к творчеству, покупаю краски, нитки, ткани. Но как только прикасаюсь к этим материалам, понимаю, что у меня ничего не получается, я ничего не умею. После этого все бросаю"
— "Я до сих пор не знаю, чем хочу заниматься. Сижу дома уже 10 лет, воспитываю детей и завидую тем, кто как-то реализовался в жизни"
Эти фразы часто можно услышать от клиентов в психотерапии. Как правило, то, на что жалуется человек – это вершинка айсберга. Казалось бы, сейчас составим план, сделаем пару упражнений на поиск предназначения (простигоспади), вручим пару волшебных инструментов и отпустим человека в его счастливое и творческое прошлое. Но как только вы пойдете по этому пути, встретите не один вагон сопротивления:
"Какой в этом смысл?"
"У меня ничего не получится"
"Должно быть все и сразу"
"Стыдно даже показывать!"
"А если я этим не смогу зарабатывать?"
"Это только потеря времени. Нужно чем-то полезным заниматься"
Это то, с чем сталкивается человек по дорожке к творчеству. То, что часто играет в его голове. За такими запросами мы можем обнаружить неспособность человека играть.
Через игру человек осуществляет творческий поиск самого себя. И только лишь в игре человек обладает свободой творчества, которая позволяет человеку задействовать весь свой потенциал и благодаря этому раскрыть свою самость.
Что случилось с этой жизненно важной для ментального здоровья способностью, нам придется выяснить.
Что с чувством безопасности?
Тут вспоминается старое видео, где наблюдали за поведением детей. Обнаружили, что те, кто живет в достаточно благополучных условиях, увлечены игрой с кубиками в присутствии других людей.
Дети, не чувствующие себя безопасно в своей семье и дети из интерната весьма тревожны, не испытывают любопытства к новым предметам. Вместо игры сосредоточены на том, что окружает. Депривация приводит к потере ребенком надежных объектов. Для него это означает потерю пространства игры, и ребенок перестает творчески использовать предметы.
Будучи взрослыми, когда мы живем в нестабильных условиях, сталкиваемся с потрясениями, мы тоже можем терять способность к игре, выбирать стабильное и понятное. Силы в эти периоды уходят на восстановление, ориентацию и возвращение себе ощущения базовой безопасности.
В то же время, игра может помогать переработать опыт и свои переживания.
В книге «Девочка не умевшая ненавидеть» Лидия Максимович описывает свое нелегко возвращение к нормальной жизни после Освенцима:
Однажды на переменке я решила затеять какую-то игру и позвала к себе ребят. Учителя в этот момент за нами не следили, они о чем-то болтали, не обращая на нас внимания.
– Шнелле! Быстрее! – Этот немецкий приказ вдруг сорвался у меня с губ, причем я даже не заметила и не отдала себе отчета.
Одноклассники быстро включались в игру. Они не знали, что означает это слово, но подчинились и встали в шеренгу, а я, держа под мышкой палочку, как будто это кнут нашей надзирательницы, расхаживала перед ними и всех оглядывала инквизиторским взглядом. Я всматривалась в их лица и обводила палочкой одно за другим, приподнимая ребятам подбородки. Я спрашивала их имена, откуда они и сколько им лет. Потом объясняла, что им нельзя даже дышать, ибо каждое неверное движение может иметь смертельные последствия. А из тех, кто ведет себя плохо, половина отправится в печь крематория
Пример, как детская психика нашла способ обработать увиденное. Как только удается сориентироваться в происходящем, чтобы уложить прожитое у себя в голове, люди могут разными способами переваривать случившееся. Начиная от простого воспроизведения в играх, в отношениях, до создания стихов, картин, танцев.
С помощью игры мы можем высвобождать эмоции, степень которых не вместилась в рамки события. Находить понятную форму переживаниям, превращая их из захватывающих во что-то, что можно объять. А также трансформировать тяжелый опыт, перезаписывать его в своей памяти. Это при условии, что функция игры не нарушена.
Продолжение следует… А пока не забывайте ставить 🔥, если написанное вам откликается.