Мемори и другие стадиз

Это был лонгрид, в котором сошлись сразу несколько тем:

— классика советской детской литературы «Дорога уходит в даль»;
— еврейский Вильнюс;
— память о Холокосте и Блокаде;
— мой путь как человека и исследователя;
— важность жизненных пересечений и культурных взаимосвязей.

Первый пост тут, а другие лонгриды можно посмотреть в закрепе наверху: этот жанр не частый на канале, потому что очень трудоёмкий, но иногда случается.

Если вам было интересно читать этот текст сегодня, буду рада вашему отклику в сообщениях каналу (значок 💬 внизу слева)

27 января

В этом году отмечается 80-я годовщина со дня освобождения концлагеря Аушвиц (Освенцим).

Но 27 января — это не только Международный День памяти жертв Холокоста, но и День полного освобождения Ленинграда от фашистской блокады.

Когда я училась в Европейском университете в Санкт-Петербурге, у нас был курс по устной истории. В рамках курса мы с одногруппниками должны были брать интервью у музейных дарителей — людей, которые передали свои вещи Музею обороны и блокады Ленинграда. В основном это были люди, которые сами пережили Блокаду и отдали свои собственные вещи: мы просили их рассказать про эти предметы, и они рассказывали такие страшные истории про войну, что после интервью я несколько часов не могла пошевелиться. А одна информантка во время беседы сказала, что «Блокада и Холокост — это трагедии одного уровня, они должны рядом стоять».

В прошлом году отмечалась 80-я годовщина полного освобождения Ленинграда от фашистской Блокады и проходило много памятных мероприятий. Я рассказывала про павильон Петербурга на выставке «Россия» и про масштабную выставку «Ленинград — город-герой» в петербургском Манеже.

Про последнюю сняли фильм: в нём директор «Манежа» и актёры, которые озвучивали аудиогид, проходят по всей выставке, и если вы её не посетили, то благодаря фильму можно увидеть, как она выглядела. Я видела этот фильм на Форуме памяти осенью в Москве, а петербуржцы могут посмотреть в эту среду, 29 января, в Ленфильме: очень рекомендую, потому что в открытом доступе его нет, только тизер.

Виленский художник Самуэль Бак

В 2017 г. в Вильнюсе открылся музей художника Самуэля Бака — как отдел Государственного еврейского музея Виленского Гаона и Центра толерантности.

Самуэль Бак родился в 1933 г. в Вильно. Его первая выставка состоялась, когда ему было всего 9 лет, и проходила она в гетто.

Когда условия нахождения в гетто стали совершенно невыносимыми, его мать сбежала с ним оттуда, но не в надежде спастись. Она вместе с сыном пошла на мост — тот, который соединяет проспект Гедимина и район Жверинас. По воспоминаниям Самуэля Бака, он теребил её за рукав, а она не могла объяснить ему, почему считает, что броситься сейчас в реку — наилучшее решение.

В последний момент ужаснувшись своему плану, она всё-таки решила искать спасения и побежала с сыном... в тот самый бенедиктинский монастырь. Она знала это место, потому что до оккупации они жили в доме напротив костёла святой Екатерины, принадлежащего монастырю — того, что на моей фотографии с вручения диплома.

Они постучали в ворота, и им открыли.

В начале 2000-х гг. Бак впервые приехал в Вильнюс после долгой жизни в других странах: приехал уже с внуком, которому и показывал все памятные места. Про это снят есть документальный фильм “Samuel Bak: Painter of Questions”. Мы однажды смотрели его с другими жителями дома в бенедектинском монастыре.

Католики спасают евреев

Одним из мест, где я жила в Вильнюсе, было здание бывшего бенедектинского монастыря. Его план на фото — «Имя Розы», если бы действие происходило в Литве. Сейчас в здании располагаются квартиры и разные учреждения.

Это здание известно тем, что в годы Второй мировой в его стенах спасали евреев: об этом свидетельствует мемориальная доска на входе, на ней три человека.

В центре — Йозас Стакаускас, доктор философии и теологии, директор Государственного архива Вильнюса. Во время оккупации он решил делать то, что в его силах. Сначала он попросил немецкую администрацию посылать ему евреев для работы в архиве и часто их «задерживал на работе». Потом ему каким-то чудом выделили для архива это самое здание бывшего бенедектинского монастыря, план которого предполагал возможность организовать какое-то тайное помещение.

Справа — Владас Жемайтис, друг Йозаса, школьный учитель и плотник, они вместе придумали некоторые комнаты сделать тайными, замаскировав двери под стены и убрав с плана дома эти помещения.

Слева — Мария Микульская, работница архива, которая включилась в процесс помощи евреям: доставляла им продукты, водила мыться и т.д.

Эта группа из 3 архивных работников (и по совместительству католиков — Мария была монахиней, а Йозас стал священником) спасла от смерти более 10 человек, за что им было присвоено звание «Праведников народов мира». А я жила в этом здании как раз в той его части, где они прятали евреев.

При чём здесь ансамбль «Берёзка» — спросите вы

Настоящая фамилия основательницы ансамбля Надежды Надеждиной — Бруштейн. Она дочь Александры Яковлевны, она тоже родилась в Вильне, и в ту поездку в 1941 г. в Вильнюс, чтобы повидаться с родителями Александры, они ездили вместе.

Мемориал в Понарах

Понары — это место в паре км от Вильнюса, где в годы Второй мировой войны было убито по разным оценкам от 50 до 100 тысяч человек, большинство из которых — евреи. После Курской битвы и поворота в ходе войны по приказу немецкого командования тела были выкопаны и сожжены там же, чтобы скрыть следы преступления.

Александра Бруштейн считала, что именно там погибли её родители, и просила своих родственников посещать Понары, если будут в Вильнюсе. В Понары действительно отправляли людей из Вильнюсского гетто, но никаких точных данных о том, где погибли родители Бруштейн, как я уже говорила, нет. Так как место это важное и объективно, и в связи с историей Выгодских, съездить туда я, конечно, считала необходимым.

Никогда и нигде больше я не слышала такой гнетущей лесной тишины.

Еврейский Вильнюс

Я жила в старом городе и училась в старом городе. Моя магистерская программа была по исследованиям наследия, и у нас был курс по еврейской истории Литвы. В рамках него у нас были экскурсии по городу, и на одной из них всё наконец встало на свои места: я поняла, что я хожу по местам из книги.

Вот памятник прототипу Айболита врачу Цемаху Шабаду, который был коллегой Якова Выгодского, с которым они имели разные взгляды на еврейское образование. Вот дом, где жила Саша Выгодская. Живу я рядом с местом, где была её гимназия, а учусь рядом с театром, где она смотрела «Бедного Снепорока» (которого так и не показали). Даже диплом мне вручали в католическом соборе, который упоминается в книге.

После окончания магистратуры я приезжала учиться в Вильнюс снова — на месячную программу по литовскому языку и культуре в Университет Вильнюса.

Так Вильнюс стал частью и моей жизни, а память о Холокосте — одной из тем, которую я изучаю.н

Вильнюсская дорога уходит в даль

Прошло приличное количество времени после того, как я школьницей читала книгу Бруштейн: я закончила бакалавриат СПбГУ и поступила в магистратуру в ЕУСПб, где начала заниматься изучением отражения политики памяти в музеях оккупации в Эстонии, Латвии и Литве.

Помню, как первый раз приехала в Вильнюс «в поле»: город мне очень понравился, но про книгу я тогда даже не вспомнила, потому что поездка была рабочей и короткой.

А потом ЕУСПб на год закрыли, мой курс не смог выпуститься из магистратуры, и нужно было принять решение о дальнейшем обучении: так я снова оказалась в Вильнюсе, по учёбе. И тут я поняла, что этот город мне на самом деле очень давно знаком.

Судьба героев книги

В 1903 г. Александра Выгодская вышла замуж за молодого врача Сергея Бруштейна (на фото они стоят рядом с родителями и братом Саши). Вместе они переехали сначала в Петербург, где Александра закончила Бестужевские высшие женские курсы, а потом в Москву.

Её родители оставались жить в Вильне. Отец, Яков Выгодский, был политически активным человеком: он был министром по еврейским делам в образованной в 1918 г. Литовской республике, депутатом польского Сейма от блока национальных меньшинств, а во время немецкой оккупации Вильнюса состоял в юденрате (еврейском совете). В 1941-м он был арестован немецкой администрацией и заключён в Лукишскую тюрьму в Вильнюсе, где умер. Про судьбу матери, Елены Выгодской, достоверных сведений нет. Место захоронения обоих неизвестно.

Александра Бруштейн последний раз видела своих родителей в 1941 г., незадолго до немецкой оккупации. Уговаривала их поехать вместе в Москву, но они отказались. Остаток жизни она винила себя в том, что не убедила их уехать, и книгу о своём детстве начала писать именно с очерка про их последнюю встречу.

«Мало ли у нас школьной и гимназической прозы, а любим мы Бруштейн»

В книге «Дорога уходит в даль» описано много разных социальных несправедливостей, из-за которых Саша очень переживает. Она присутствует на обеде богатых детей, которые ради развлечения пригласили поесть с ними бедных, но дали им не ту еду, которую ели сами. Она видит, как её папа после приёма в больнице ходит в трущобы лечить бедняков, потому что только он соглашается делать это бесплатно в своё свободное время. Она находит девочку, которая не может ходить, потому что у неё страшный рахит из-за жизни в сыром подвале без окон. Она видит, как людей судят по их национальности или религии и унижают за происхождение.

Публицист Дмитрий Быков (ныне иноагент) в 2017 г. в своём цикле лекций «Сто лет — сто книг» высказал мнение, что именно тяга Саши к справедливости и является главной темой книги, за которую её все любят.

«Сашенька Яновская, которая выросла в очень горячей, непосредственной и живой семье, на протяжении всей книги постоянно сталкивается с нерассуждающим, тупым и непобедимым злом. И вот эта эмоция нам всем очень близкая. Мы не понимаем, как это возможно, как человек может быть настолько жесток и глуп, а он может. И даже получает от этого удовольствие. И доминирующая эмоция этой книги — это сначала ужас, а потом такая довольно весёлая злоба именно при столкновении со страшным, тупым злом, с тупой мерзостью: с расизмом, антисемитизмом, с чванством богатых, с репрессивной системой государства»

Посмотреть видео можно тут:

Некоторые исторические события, описанные в книге «Дорога уходит в даль»:

— полёты на воздушном шаре братьев Древницких;
— дело Дрейфуса и его обсуждение в виленском обществе;
— Мултанское дело и расследование Короленко.

«О Дрейфусе я помню: из-за этого дела тогда волновался весь наш дом, все знакомые. И меня тоже это зацепило в то время: как же так - невинного человека словно зарыли заживо в могилу на далеком, почти необитаемом острове! Но мне было всего десять лет, очень многого я во всем этом просто не понимала. Кто сделал это черное дело, для чего сделал? Потом, когда мне уже минуло двенадцать, дело это снова всплыло. Однако и тут в моей голове еще не все дозрело для полного понимания, почему мир волнуется из-за этого французского офицера»