Проект памяти

Ровно 30 лет назад началась первая чеченская война. В этот день важно вспомнить не только о трагических событиях этого периода, но и о тех, чьи голоса и судьбы обычно остаются в тени.

«Новая газета» и «Проект памяти» поговорили с женщинами, которые долгие годы занимались миротворческими и правозащитными инициативами в Чечне. Каждая из них пришла в эту сферу с собственной историей — личной, глубокой, болезненной. Они помнят, как началась война, и к чему она привела.

Читайте материал по ссылке на сайте «Новой газеты»

Глава СПЧ Валерий Фадеев считает, что нужно перенести Соловецкий камень в Москве, потому что это «упрек людям, которые сидят на Лубянке». Об этом он рассказал в интервью РБК.

У мемориала на Лубянке ежегодно собираются люди в день памяти жертв политических репрессий 30 октября, по мнению Фадеева, это не «акция памяти», а «акция против сотрудников ФСБ, КГБ, НКВД»:

«Это политическая акция. Как бы упрек тем людям, которые сидят в здании на Лубянке»

Также Фадеев раскритиковал проект «Последний адрес», он считает, что из-за обилия табличек с именами репрессированных в советское время Москва стала «городом мертвых».

Отдельно Фадеев высказался о происходящем в Чечне, например, об избиении сжегшего Коран Никиты Журавеля сыном Кадырова и нападении на журналистку Елену Милашину.

Он утверждает, что у него «нет ресурсов» для контроля за чесенскими властями и призвал к терпению:

«Вы говорите, что там бывают такие инциденты. Да, бывают. К Чечне надо относиться очень аккуратно. Она почти полностью находится сегодня в российском правовом пространстве. Надо терпеть, стараться входить в положение»

Друзья, рады сообщить вам, что мы улучшили наш сайт: он стал красивее и удобнее. Заходите по ссылке.

«Святые из Бутова» — серия текстов Андрея Васенева о людях, расстрелянных на Бутовском полигоне.

«Просить прощения у одной части семьи за другую» — как семейная история влияет на жизнь, личность и взгляды потомков репрессированных и сотрудников НКВД.

«Мамочка, мы 20 лет не виделись, что же ты хочешь?» — история женщины, у которой в 1937 году арестовали обоих родителей.

«Вы не женщины, вы гады!» — текст о женских лагерях в СССР.

«Папа говорил Сталину: “Здорово, кавказский человек!”» — история расстрелянного революционера Георгия Ломова-Оппокова.

«Каждый член партии должен доносить» — анализ феномена «осведомительства».

«Одна маленькая семья, один маленький кусочек нашей страны. И вот такая печальная история» — о людях, которые устанавливают таблички в память о репрессированных при поддержке проекта «Последний адрес».

«Все светлячки хотят видеть друг друга» — кто пишет современным политзаключенным.

«Перенести человека из стен камеры на просторы свободы» — инструкция, как отправлять письма в СИЗО и колонии.

Усам Байсаев около 25 лет сотрудничает с разными правозащитными организациями и ведёт хронику преступлений, совершённых во время чеченских войн. Он предпочитает называть себя не правозащитником, а «хроникёром».

Байсаев считает, что правозащитники с самого начала взяли неправильный тон в общении с российской властью.

Полную версию интервью можно прочитать на сайте издания «Черта».

Правозащитник Григор Аветисян во время стрима 30 августа, в Международный день жертв насильственных исчезновений, напомнил, что молчание государства в отношении родственников похищенных и насильно исчезнувших людей — своего рода разновидность пыток.

Стрим был организован «Версткой» и команда «Проекта Памяти», на нём выступили правозащитники и родственники похищенных силовиками людей.

Полную версию эфира можно посмотреть по ссылке.

*Минюст РФ считает «иноагентом»

30 августа, в Международный день жертв насильственных исчезновений, «Верстка» и команда «Проекта Памяти» организовали стрим, на котором выступили правозащитники и родственники похищенных силовиками людей.

Публикуем отрывок выступления представителя центра «Мемориал»* Александра Черкасова, в котором он рассказывает о зарождении практики насильственных исчезновений.

Полную версию эфира можно посмотреть по ссылке.

*Минюст РФ считает «иноагентом»

По данным правозащитной организации «Мемориал», в ходе вооруженного конфликта в Чеченской Республике пропали без вести от 3 до 5 тысяч человек. Точной цифры власти не назвали до сих пор. Родные и близкие этих людей и по сей день пытаются узнать хоть что-то о судьбе своих мужей, детей и братьев.

В интервью с Усамом Байсаевым, который уже 25 лет занимается расследованием преступлений против гражданского населения республики, «Черта» обсудила трагедию чеченского народа, деятельность правозащитников в период первой и второй чеченских войн, а также судьбу пропавших без вести.

Как сегодня продолжают свою работу независимые правозащитники в Чечне? Какие изменения произошли в юридической помощи населению со времен двух войн? И какой шаг должен сделать Путин, чтобы улучшить жизнь чеченцев: https://tinyurl.com/cherta-media/interview/pravozashhitniki-s-samogo-nachala-vzyali-nepravilnyj-ton-v-obshhenii-s-rossijskoj-vlastyu/.

Читайте на нашем сайте с VPN.

🖤 Подписывайтесь на «Черту», чтобы не пропустить новые тексты.

Сегодня Международный день жертв насильственных исчезновений.

В этот день на ум приходят одни вопросы. Сколько женщин пропало за последние несколько лет в России? А сколько таких на Северном Кавказе? Что с ними стало? Узнаем ли мы когда-нибудь их судьбу? Начнут ли в России расследовать внутрисемейные похищения? Найдут ли когда-нибудь тело Марем Алиевой, в честь которой названа наша группа?

Как часто вы слышали истории о женщинах, которые якобы сбежали из дома, уехали работать за границу, ушли в ИГИЛ, и о них больше ничего не слышали? Мы - много. И мы считаем, что многие из них на самом деле никуда не уходили.

Мы просим вас не забывать тех, кто пропал. И сообщать информацию о пропавших, если она вам известна. На фото - Селима Исмаилова, с которой нет связи больше года. Помогите найти ее. Мы не хотим, чтобы ее имя осталось в списке жертв насильственных исчезновений.

Елена Милашина рассказывает о насильственном исчезновении людей в Чечне. Если до 2007 года мирные чеченцы исчезали в основном после задержания российскими военными, то с приходом к власти Кадырова вместо военных «на вахту» заступили чеченские полицейские, в основном бывшие боевики, амнистированные Путиным.

...Когда к власти пришли кадыровцы, похищения людей не остановились.

Любой турист в сегодняшней Чечне, если проедет не по туристическому маршруту, а по локациям многочисленных силовых ведомств в республике, сможет увидеть, как родственники похищенных по-прежнему стоят у ворот отделов полиции — но сегодня ни одна чеченская мама не решится выйти на митинг с фотографией своего похищенного ребенка, не осмелится официально обратиться к представителям государства и не будет говорить о своей беде с журналистами.

Если мы еще как-то узнаём о похищенных в Чечне, то это только благодаря соцсетям, которые позволяют сохранить родственникам жертв похищений полную анонимность.

30 августа Анне Политковской исполнилось бы 66 лет. Все время работы в «Новой газете» он вела рубрику «Люди исчезающие» — не только мартиролог военных преступлений, но и хронику гражданского сопротивления им.

30 августа — Международный день жертв насильственных исчезновений.

👉 Читайте колонку Елены Милашиной на сайте «Новой».

▪️ Не открылась ссылка? Читайте тут.

Это надолго, но необходимо бороться. Напомню про советский опыт, когда людей уводили в никуда. Про многие такие места мы узнали только благодаря памяти, которую сохраняли семьи.

Преступления, совершённые на Кавказе 20-30 лет назад, не имеют срока давности, это преступления против человечности. Преступники должны быть наказаны. Долго? Но быстро никогда не было.

Если мы сравним отношение числа жертв Большого Террора к населению СССР и числа похищенных жителей Чечни к населению республики, мы получим примерно одни цифры.

Александр Черкасов в прямом эфире объясняет, насколько велик масштаб трагедии на Северном Кавказе, и как долго придётся ждать восстановления справедливости.

«Для них врагами были все чеченцы и для них особой разницы не было похитить и убить этого или того»

«Проект памяти» поговорил с Усамом Байсаевым, который около 25 лет сотрудничает с разными правозащитными организациями и ведёт хронику преступлений, совершённых во время чеченских войн.

Какие истории пропавших без вести Байсаев запомнил больше всего? Что нужно изменить в стране для защиты прав пострадавших? Что мотивирует много лет продолжать настолько сложную и эмоционально изнуряющую работу?

Это интервью мы выпустили совместно с изданием «Черта».

Руководитель «Команды против пыток» Сергей Бабинец в прямом эфире рассказывает о том, в каких условиях продолжают свою работу правозащитники на Северном Кавказе.

После убийства Эстемировой в 2009 стало ясно, что работать в Чечне может быть очень опасно. После этого правозащитники создали сводную мобильную группу. Работа правозащитников продолжается до сих пор, группа оказывает помощь жителям Северного Кавказа по делам о насильственных исчезновениях, пытках, похищениях и убийствах. Пока положительной динамики нет, видны ухудшения, преступлений становится больше.

«Исчезновение члена семьи разрушает структуру семьи»

Григор Аветисян в эфире «Вёрстки» упомянул доклад Зорган Бачаевой «Незаживающая рана» о родственниках пропавших без вести.

Это исследование вы можете найти на нашем сайте. Также мы публиковали отдельные выдержки из доклада: с прямой речью родственниц похищенных, о способах поддержки семей и о психологических последствиях для родственников.

Почему важно добиваться правды в международных инстанциях?

В эфир вышел Григор Аветисян — адвокат, юрист, эксперт по международному праву. Он рассказывает о том, как влияют на родственников решения ЕСПЧ и почему важно документировать преступления государства.

«Вплоть до 20 лет я надеялся, что отец вернётся, и у меня будет жизнь как у всех, сейчас надежд практически не осталось»

К нашей конференции присоединился Сайфулла, сын пропавшего без вести в 2000 году. Известно лишь, что мужчину после задержания отвезли в Алхан-Калу на военную базу. До сих пор Сайфулла не знает, жив ли его отец, за что его задержали. Власти никак не реагировали на попытки узнать что-то о судьбе похищенного.