Текст Елены Милашиной основан на исследовании «Проекта памяти», которое провела наша исследовательница Зорган Бачаева. Полный доклад скоро будет опубликован нашим Проектом.
По данным правозащитных организаций, начиная с 1999 года в республике пропали от трёх до пяти тысяч человек. Однако «Мемориал» имел возможность охватить лишь 25–30% территории республики и, соответственно, даже эти огромные для чеченского этноса цифры могут быть сильно занижены.
Большинство тел родственникам так и не выдали, а на возвращённых были следы пыток. Но найти тело уже считалось большой «удачей», ведь утрата близкого становилась фактом, и можно было попрощаться с ним, оплакать.
Те, кто годами и десятилетиями не может найти пропавшего человека, живет в состоянии надежды и ожидания: не может ни попрощаться, ни удостовериться, что родственник жив.
Цитата из доклада «Проекта памяти»:
Наиболее точно понять, каким образом безвестное исчезновение близкого влияет на состояние членов его семьи, позволяет термин «неопределенная утрата» (ambiguous loss), введенный психотерапевтом профессором Паулиной Босс. Неопределенная утрата — это ситуация, когда у человека нет ясного представления о том, жив его близкий родственник или нет. Когда утрата сопряжена с неопределенностью, она замораживает процесс горевания. Травмирующий опыт может затянуться на многие годы и даже передаваться от поколения к поколению.
Шанс установить судьбу похищенных близких остаётся: периодически в разных районах Чечни находят массовые захоронения. Но тысячи людей так и остаются пропавшими без следа.
Практика неофициальных задержаний сохраняется в Чечне и в наши дни. Люди пропадают, а потом могут быть отпущены или арестованы по сфабрикованному уголовному делу. По некоторым оценкам правозащитников, в 2022 году в Чечне были похищены 952 человека.
Читайте статью Елены Милашиной в «Новой газете» о нашем готовящемся исследовании, для которого мы провели десятки интервью с родственниками бесследно исчезнувших людей. Попробуйте вторую ссылку, если не открывается первая.