В самом центре Петербурга находится уникальный архитектурный Франкенштейн.
С виду это массивная конструктивистская коробка - Дом культуры работников связи.
Но прямо внутри этого бетона замурована готическая церковь 19 века.
Немецкая реформатская кирха на Мойке была построена в 1865 году. Классический европейский храм из красного кирпича с высокой башней-колокольней и массивными витражами.
В 1930-е годы советская власть не стала взрывать здание, а поступила жестче. Архитекторы спилили готический шпиль, сбили исторические барельефы, заложили окна и буквально обшили храм железобетонным каркасом. Изящная готика превратилась в суровый советский авангард.
Позже здесь разместили ДК связистов, а в новейшей истории зданием владела почта. Это один из самых ярких примеров того, как советская эпоха физически поглотила имперское прошлое, оставив старые стены внутри нового функционального куба.
Советский след в Кабуле появился задолго до войны. Уже в 1960-х СССР помогал Афганистану с инфраструктурой и градостроительством: советские специалисты участвовали в генплане столицы, а в городе появились первые «микрорайоны» - кварталы многоэтажек по советскому образцу.
В 1978 году после Саурской революции к власти пришла просоветская НДПА. Радикальные реформы, репрессии и растущее сопротивление быстро втянули страну в войну. В декабре 1979-го СССР ввёл войска, Хафизулла Амин был убит, а главой страны стал Бабрак Кармаль.
Советские войска ушли в 1989 году, но мир не наступил. Правительство Наджибуллы продержалось до 1992-го, после чего Кабул погрузился в бои между группировками моджахедов. В 1996 году город занял «Талибан». После ещё четверти века войн движение вновь пришло к власти в 2021-м.
Сегодня эти микрорайоны остаются памятником другой эпохе - в стране, пережившей десятилетия войн, где женщины вновь лишены образования и серьёзно ограничены в работе и общественной жизни.
Мозаика «Красный барабанщик» (1968–1970) - монументальная динамика в камне и смальте.
Это масштабное панно площадью более 200 квадратных метров создал художник-монументалист Андрей Кузнецов для фасада Дворца пионеров в Тольятти.
Композиция выстроена вокруг одной точки: в центре находится юный барабанщик, а от его ударов, словно энергетические лучи, расходятся сюжеты с рабочими, солдатами, первооткрывателями и космонавтами. По задумке автора, это чистая аллегория молодой страны, заряженной энергией, верой в победу и монументальным оптимизмом.
Кстати, этот сюжет может показаться знакомым. В 1979 году Кузнецов создал уменьшенную версию этой мозаики - она украшает вестибюль московской станции метро «Красносельская».
Автор современных фотографий: аргентинский фотограф и исследователь Мариано Сантилли.
Кадыкчан - когда-то богатый шахтерский город на Колыме.
Сегодня это абсолютно пустой город-призрак посреди вечной мерзлоты.
Его начали строить в 40-е годы. Первые угольные шахты здесь пробивали заключенные ГУЛАГа в тяжелейших условиях севера.
Позже сюда ехали уже добровольно - за длинным рублем и северными надбавками. Кадыкчан снабжал углем всю Магаданскую область. В городе были свои школы, кинотеатр, ресторан и отличные зарплаты. Жить было комфортно, несмотря на минус пятьдесят зимой.
Но в 1996 году на главной шахте произошел взрыв. Предприятие закрыли, а вскоре случилась авария на местной котельной. Город остался без тепла в сорокаградусный мороз. Трубы лопались, вода замерзала прямо в квартирах.
Людей пришлось срочно эвакуировать. Они уезжали в спешке, забирая только документы и бросая мебель, личные вещи и машины прямо во дворах.
Сейчас город полностью мертв. Остались только пустые панельки, брошенные вещи и колымский ветер.
Этот город строили не для заводских труб, а для микросхем и компьютеров. В шестидесятые Зеленоград задумывали как советскую Кремниевую долину - город будущего, возведенный с нуля посреди подмосковного леса.
Сюда приезжали молодые физики, инженеры и кибернетики. Для них создавали город нового типа: широкие проспекты, огромные площади, строгий модернизм - и сосны буквально за порогом НИИ.
Архитектура соответствовала мечте о будущем. Дом «Флейта» длиной больше полукилометра, фантастический комплекс МИЭТ, экспериментальные корпуса из кирпича, стекла и бетона.
На старых фотографиях Зеленоград особенно хорош: почти нет машин, вокруг зданий - море свободного пространства, а научные корпуса среди сосен напоминают базы на другой планете.
Будто это не обычный советский город, а декорация к фильму о XXI веке, снятому людьми, которые были уверены: будущее уже совсем близко.
