...Ибо людского во мне преизрядно, о Муза, воспой мне.
Старец предстал предо мной, и дрожащей рукою он медь свою
щупал,
Скупо считая гроши, что копил он в пыли и в печали.
Гневом исполнен, к нему я воззвал, устремляяся дланью:
«Сгинь, старина, удались, да не будет тебе здесь приюта!»
Дал я ему за него серебра — и свершилося всё, как желалось.