Роль Византии в культурном становлении Руси
Ч.1

Роль Византии в культурном становлении Древней Руси была огромна. Даже название страны является, в сущности, выдумкой константинополь­ского патриарха Фотия. Вы когда-нибудь задавались вопросом, почему госу­дарство именуется Россией (через «о»), а язык — русским (через «у»)? Когда в 860 году под стенами Константинополя появился флот воинственного племени, именовавшего себя «рус», Фотий, в духе византийской архаизации, из стремления все новое возводить к чему-нибудь старому, интерпретировал происходящее в духе библейского пророчества Иезекииля, в котором фигу­ри­рует некий Рос. Так потом и утвердилось. Византийцы звали северное государ­ство Росия (с одним «с»), а потом, через церковные документы, это название начали употреблять и на самой Руси.

Первый военный поход Русь совершила на Константинополь. Но и свой первый государственный визит она совершила туда же: именно в Царьград — вслушайтесь в набатный звук самого этого именования — Царь-град! — при­ехала с дипломатической миссией княгиня Ольга. Именно тогда две цивили­за­ции — очень молодая, еще младенческая, и очень старая, весьма умудрен­ная — впервые пристально взглянули друг на друга. Могли ли они по­нять друг друга, а тем паче друг другу понравиться? Вряд ли. Хотя император Константин Багрянородный и постарался принять Ольгу со всеми положен­ными почестя­ми, княгиня почувствовала себя униженной. Во всяком случае, древнерусская летопись содержит не только широко известный и абсолютно недостоверный анекдот о сватовстве императора, на самом деле женатого, к своей гостье, но и кажущееся подлинным злобное обещание Ольги продер­жать Константина в прихожей, если он приедет к ней в Киев.

все-таки христианство Ольга приняла именно из Византии, и крещальное имя княгини — Елена — есть имя принимавшей ее византийской императрицы, видимо ставшей ее крестной матерью. Впоследствии внук Ольги Владимир, после знаменитого «испытания вер», также обратился в Константинополь, чтобы крестить уже не только самого себя, но всю свою обширную страну.

В общем, этот выбор Владимира не так уж и очевиден. Распространенное объяснение, что торговые контакты крепко связывали Русь именно с Визан­тией, не вполне подтверждается археологическими данными: к примеру, араб­ских монет — дирхамов на территории Руси находят в сотни раз больше, чем визан­тийских монет — номисм. Поэтому не исключено, что выбор был дей­стви­тельно сделан, как нас в том убеждает летописный рассказ, на основа­нии эстетических или, во всяком случае, не до конца прагматических мотивов.

После 988 года контакты с Византией стали интенсифицироваться. Но при этом следует помнить, что греки не проявляли уж слишком большого миссио­нерского пыла. Достаточно сказать, что, отправив под военным давлением принцессу Анну замуж на Русь, ее венценосный брат Василий Второй и не по­думал послать священников и необходимый для крещения инвентарь — и то и другое Владимиру пришлось самовольно вывезти из захваченного им Херсона. Да и позднее греки действовали с прохладцей: первые сведения о киев­ской митрополии у нас появляются лишь спустя полвека после кре­ще­ния. Отдаленность затрудняла не только физический контакт, но и шансы на вовлечение новокрещенных северных территорий в культурно-политиче­скую орбиту империи.