The New York Times рассказала, как война изменила Северную Осетию — регион, понесший значительные потери и при этом во многом сохраняющий поддержку продолжения боевых действий.

Журналисты описывают общество, в котором война стала частью повседневной жизни: военные песни звучат в школах, ветераны приходят на госслужбу, многие семьи потеряли родственников или имеют близких на фронте. При этом публичная поддержка армии и государства нередко сочетается с личной усталостью, сомнениями и тяжелым переживанием потерь.

Одной из героинь материала стала Оксана Абаева, потерявшая 20-летнего сына Альберта в мае 2022 года. Позже она создала организацию для женщин, чьи близкие погибли на войне. Абаева говорит, что хочет мира, но считает, что боевые действия должны завершиться только после достижения целей, которые она связывает с борьбой против украинского национализма.

NYT отмечает, что потери в Северной Осетии, по данным собранной в открытых источниках статистики, заметно выше среднего уровня по России. Издание связывает это в том числе с тем, что менее обеспеченные регионы дают армии больше военнослужащих, тогда как крупнейшие города в меньшей степени вовлечены в мобилизационные процессы.

В материале приводятся и другие противоречивые оценки. 65-летний ветеран Анатолий Бетрузов, повторяя часть официальной российской риторики, одновременно говорит, что в войне «нет справедливости» и гибнут люди, не имеющие к ней отношения. Он пытался отговорить племянника ехать на фронт, однако тот все равно отправился воевать и погиб.

Руководитель регионального ансамбля Зелимхан Козаев также не стал критиковать войну публично, но подчеркнул, что не призывает участников своей труппы идти в армию. По его словам, «не всем нужно бегать с автоматами».

Отдельное внимание NYT уделяет интеграции ветеранов в государственную и общественную систему. Власти Северной Осетии реализуют программы трудоустройства и жилья для бывших военнослужащих, а также обсуждают размещение ветеранов в школах в качестве консультантов по патриотическому воспитанию.

Издание приходит к выводу, что в регионе одновременно существуют несколько настроений: чувство долга, страх внешней угрозы, поддержка армии, усталость от войны и личное неприятие новых потерь. На формирование этого мировоззрения, по оценке журналистов, повлияла и коллективная травма после теракта в Беслане, которая усилила представление о необходимости постоянно защищаться от внешней опасности.