Привет, это Кирилл Ежов, и я посмотрел «Одиссею».

Про этот фильм уже столько написано и сказано, что я не буду даже пытаться изображать иллюзию объективности, принятую при написании рецензий. Я просто поделюсь лично своими мнением и впечатлениями, по возможности избегая спойлеров. Так что, чтобы сэкономить место, просто представьте, что каждое следующее предложение начинается с «по-моему» или «как мне кажется».

Один из главных приемов Нолана — помимо мертвых жен — это попытка «приземлить» большие идеи и концепции на реальный, даже повседневный мир. Вот как в нашей реальности могла бы существовать вселенная Бэтмена, вот так — путешествие в чужие сны, а вот как бы выглядело попадание в черную дыру. С «Одиссеей» Нолан делает ровно то же самое, но это чуть ли не первый случай, когда первоисточник отчаянно сопротивляется.

Поэма Гомера настолько метафорична и образна, что фильм выходит очень неровным: некоторые секвенции работают блестяще (как, скажем, путешествие в загробный мир), а некоторые выглядят неуклюже (Сцилла и Харибда). Так что фильм буквально скрипит и проваливается под тяжестью тем и идей, которые Нолан пытается перенести на экран.

В итоге получается картина, сотканная из парадоксов. Это масштабное кино, где даже эпические битвы сняты на средних и крупных планах, рвано, трясущейся камерой, и смонтированы довольно грязно. Это фильм, где очень много внимания уделяется костюмам и реквизиту, но при этом герои и их быт находятся будто в каком-то вакууме: ни одно помещение, ни один корабль не выглядит обжитым, каждая декорация смотрится именно как декорация, как сцена, на которой играют спектакль. Это картина с настолько богатым ансамблем, что актеры не сосуществуют органично: у чудесного Джона Легуизамо куча сцен с Томом Холландом, который выглядит совершенно потерянным, а на каждого полностью преобразившегося Паттинсона тут найдется Джон Бернталл, в очередной раз решивший сыграть самого себя.

«Одиссея» — фильм, в котором происходит даже, кажется, слишком много. И все же, когда вся эта трехчасовая махина подошла к концу, у меня было ощущение, что мне все равно чего-то не хватило. Дело в том, что буквально каждая предыдущая картина Нолана — даже те, от которых я не в восторге — показывали мне что-то, что я до этого никогда не видел. Повествование задом-наперед; вращающийся отель; погоня, повернутая вспять, и так далее. «Одиссея» демонстрирует очень много впечатляющих сцен — циклопа, осаду Трои, шторм, колдовство — но все это я уже видел раньше в том или ином виде.

Нолан просто показывает выхолощенную, наилучшую версию того, что мы видели в других, хорошо знакомых нам, картинах. Что, пожалуй, делает «Одиссею» идеальным голливудским фильмом для нашего времени, когда индустрия одержима тем, чтобы предлагать зрителю то, что он уже видел — но немного по-новому. И именно поэтому я не смогу влюбиться в этот фильм, как я влюбился в «Начало», «Престиж» или «Дюнкерк». Но, как говорит Энн Хэтэуэй в трейлерах к «Одиссее»: «Этот мир уже не вернуть».