Привет, друзья! Это Юлиана Закревская, и сегодня — тот самый день, когда на Окко вышли все серии «Как приручить лису», а я продолжаю осмыслять свой творческий опыт и хочу немного поделиться им с вами.
Иногда путь в режиссуру начинается не с короткометражного кино, а сразу с 8-серийного сериала. «Как приручить лису» — мой режиссерский дебют, до него я сняла только учебные этюды-упражнения и никогда не работала на съемочной площадке ни в какой должности.
В описании конкурса «5 пилотов для Окко» было сказано, что финалисты будут сами снимать пилоты по своим сценариям, и на собеседовании с продюсерами я сразу честно сказала, что у меня нет режиссерских работ в фильмографии, хотя я получила режиссерское образование.
«Нам это подходит. Цель проекта – дать шанс новичкам в профессии и открыть новые имена», — сказали они.
Какие еще продюсеры в наше время могли решиться на такой эксперимент? Только панки.
А дальше я начала готовиться к съемкам, и все, что я делала — было впервые: кастинги, подбор локаций, составление раскадровок, режиссерской экспликации, работа со всеми цехами. Конечно же, сразу познала на себе, что значит стать режиссером: огромная ответственность за личный и коллективный результат, скорость принятия решений и необходимость покупки горнолыжного комбинезона, даже если ни разу в жизни не стояла на лыжах. Да, многочасовые съемки под дождем, ночью, в лесах и болотах, в неотапливаемых помещениях требуют физической выносливости и экипировки: мысль о том, что режиссура — это физически тяжелая работа, раньше меня не посещала.
А еще мне пришлось научиться переключаться из режима «сценарист» в режим «режиссер». С практической стороны, это начать смотреть на свой сценарный материал как на чужой. И внезапно открылись базовые инсайты, что сцена в локации «квартира персонажа» — это на самом деле три разные сцены в разных комнатах, куда надо передвигать оборудование и тратить на это кучу времени, а персонажа по имени «Бородач» лучше всего играет актер с гладко выбритым лицом. И в этом месте я вижу себя-сценариста, который смотрит серию и вопит в небеса: какого черта взяли лысого парня, если в сценарии черным по белому было написано, что у персонажа африканская шевелюра?! Эй, режик, ты, что, читать не умеешь?!
Или вот, писала длинный диалог, пыхтела, мучилась, вспоминала свои прошлые и будущие жизни, а на съемочной площадке взяла и удалила этот диалог полностью, актеры сыграли сцену на взглядах. И все в этой сцене понятно без слов. Но будь я только сценаристом, то, конечно, бы негодовала, ведь в том диалоге было столько ВАЖНОГО, такие глубины скрытых смыслов… Но в работе режиссером осознаешь, что скрытый смысл и подтекст можно выразить и другими способами. Теперь я чаще пишу в своих сценариях ремарки вроде «они смотрят друг на друга и все понимают», а раньше считала это графоманией.
И еще я стала чаще писать ремарки-ощущения, которые также довольно часто относят к графомании. Например, «полоска леса вдали кажется зловещей» или «чашка на столе осталась на этой даче еще с прошлого лета, грустное напоминание о былом счастье». Для меня-режиссера эти образы рождают визуальный ряд и помогают воссоздать это ощущение в кадре при работе с оператором, композитором и художником-постановщиком.
Но при этом я перестала давать описания действий персонажей, если это не ключевые действия, влияющие на сюжет. Не стоит писать, как именно актерам играть сцену и изображать эмоции в духе «открыл рот от удивления и упал на стул», если это не комедийный гэг, который как-то обыгрывается в дальнейшем в сцене или является яркой характеристикой этого персонажа. Но если совсем честно, то иногда такие описания все же проникают в текст моих сценариев, и пусть я-режиссер потом сама как-нибудь с этим разбирается! В общем, я-сценарист грешит и мстит.
Самое главное, что я узнала про себя после съемок: я пишущий режиссер, а не снимающий сценарист. И, видимо, предстоит еще много открытий, если я буду снимать проект по чужому сценарию.
P. S. Ещё больше инсайдов про сериал ищите в моём личном тг!