мазелины с котиками, зарисовка.
Дома хорошо. Дома ждет любимый человек и тёплые коты, и сейчас Илья понимал, что никакой концерт не заменит этого. Стадионы уже откатаны, никаких переживаний. Разве что ещё одни концерты, но они будут только в августе. А сейчас - отдых.
Под боком тепло, Завертин свернулся в комочек и сейчас мирно мурчал, складывая передние лапки у груди. Тихо шуршит плед, когда кот проводит по нему своим хвостом медленно. Илья улыбается уголками губ вниз, запускает ладонь в мягкую шерстку на животе, поглаживает ласково, чуть вороша. Завертин больше растягивается на постели, тянет передние лапки выше, отчего Коряков смеется, укладывает голову удобнее на плече сидящего рядом Славы. Тот тихо усмехается, тянется за своим телефоном и делает несколько фотографий, немного дурачится, поднося телефон слишком близко к лицу Ильи. Коряков смеется, косит глаза по-дурацки и надувает щёки, Машнов улыбается больше, показывая забавные, чуть торчащие клыки. Шутливо выпячивает губы, выпрашивая поцелуй, и Коряков не сдерживается, целует мягко, касается щеки и фыркает, отстраняясь.
— Тебе бы побриться, — гладит небольшую щетину.
— Могу кису сделать, — Слава играет густыми бровями, улыбается хитрее, щурясь. Илья упирается татуированной ладонью в грудную клетку, посмеивается.
— Нет, спасибо, — на всякий случай чуть отодвигается. Но проблеск в голубых глазах не предвещает ничего хорошего.
Машнов предусмотрительно пересаживает сонного Завертина на спинку дивана, тот тихо мяукает, но больше не сопротивляется, разваливается на мягкой поверхности.
— Не надо, Слав, — Илья отодвигается больше, уже собирается встать, опускает левую ногу на пол, чтобы сбежать.
— Надо, Илюш, — Слава обхватывает его, обнимает крепко, уже прижимается к гладкой щеке Корякова, с нажимом проводит по ней слегка щетинистой щекой. Ладонь перемещается к ребрам, пальцы начинают скользить по косточкам, пересчитывая. Илья взрывается громким смехом, толкается, пытаясь выбраться из крепкой хватки, но тщетно. Слава держит надежно, отстраняется от щеки, опаляет горячим дыханием мочку уха и щекотно шепчет всякие глупости, прижимается губами к раковине больше. Коряков ржет, пытается склонить голову и закрыть доступ к уху, и тогда Машнов начинает шептать на второе.
— Блять, Слава! Я сейчас обоссусь, отпусти! — щеки естественно краснеют от заразительного хохота, Илья упирается руками в крупные плечи.
Машнов всё же отпускает, проводит языком по щеке Корякова, словно большой пёс, сам посмеивается негромко, сев. Илья приводит дыхание в порядок, смаргивает выступившие от смеха слезы, рукавом кофты вытирает след от языка.
— А где Филя? — Слава склоняется забавно, заглядывает под диван, но кота там нет. Тот вальяжно проходит в комнату с приветственным «мяу», запрыгивает на край дивана и зевает широко. Машнов, как самый настоящий хозяин, ответственно засовывает палец в рот Фили, и тот даже замирает удивленно. Мужчина смеется, берет его на руки, усаживает к себе на колени, хотя кот сопротивляется первые несколько секунд, мяукая недовольно, но затем, смирившись, укладывается.
— Фи-илька, хороший кот. Филимончик, — Слава наглаживает кота старательно, целует в макушку, наклонившись, а затем снова гладит, из-за чего глаза Фили становятся всё больше каждый раз, когда ладонь скользит по шерсти. Илья снова смеется, наблюдая за ними.
— У него сейчас глаза на лоб полезут, — берет Завертина на руки, укладывает, как ребенка, мягко поглаживая бока пальцами.
Вновь укладывая голову на плечо Славы, Илья прикрывает глаза и улыбается. Машнов поворачивает голову, целует в лоб ласково, оставляет лёгкое касание на виске, и сам едва не мурчит от тёплых чувств, переполняющих его. Дома хорошо. Дома любимый человек и тёплые коты.
#ąдмтéйk & @mazelincf_bot