Я не скучаю по школе ни капли, и не ностальгирую. Но все же для меня 1 сентября особенный, поскольку это день рождения моего единственного деда Анатолия, отца моей матери. Вечером обычно бывал вкусный стол, торт пропитанный вареньем ,но и упреки с с битьем посуды. Дед имел страсть к бутылке. В девяностые годы они с бабкой вложили большие деньги в финансовую пирамиду и потеряли все. Успели купить видик и телевизор японской фирмы «фунай».
Они работали на севере, но вернулись домой когда мне было 5 лет.

Дед был капитаном речного флота.
Бабка Раиса (на фото) когда то была повар на судне, а затем стала работать в столовой.
Дома у нас был гальюн ( туалет )
И кухня ( камбуз).
Жили мы вместе в 4х- комнатной хрущевке. До пяти лет у меня была детская, но потом там поселилась Раиса.
Подоконник где некогда располагались мои игрушки, стал заполнен томатными саженцами.

Каждый день в 18:00 дед бежал к радиоприемнику и фиксировал состояние погоды в блокнот. Одному богу известно, зачем. Мне приходилось спать с дедом до 17 лет в одной комнате, вдыхать ароматы перегара, не имея возможности скрыться. Наши кровати стояли близко сдвинуты.
Я уже рассказывал о наших отношениях здесь

Анатолий любил меня очень странной любовью. Он возил меня на санках в центр реабилитации детей с ДЦП, вечером перед сном заставлял поднимать гантели.
Дед деспотично требовал любви взамен, называть себя просил «дедуля» , а любимым наказание для него было спрятать от меня шнуры от видео и аудио магнитофонов, чтобы лишить меня возможности смотреть мультфильмы.

Чтобы иметь деньги на мороженое я тоже собирал бутылки, как дед . Иногда я покупал на эти деньги кассеты. Дед мыл бутылки в ванной с шампунем.
Позже появилась эра DVD и мать купила маленький телевизор и плеер в свою комнату, и дед потерял инструмент влияния. Подростком меня часто выгоняли из дома «к отцу», которого я не знал.

В 19 лет я ушел из дома и никогда не возвращался. Очень редко приезжал.
Бабка скончалась от последствий диабета. Она до смерти жарила копченую колбасу. Дед пережил ее на несколько лет, умирал тяжело, от инсульта. Он почти не мог говорить, но просил у меня прощения по телефону. Я тоже хотел его простить, но не мог. На похороны я не поехал.

Сегодня я прощаю Анатолия.