Вам когда было комфортнее работать: тогда или сейчас?
Тогда. Даже не в 2000-е, а в 1990-е. Потому что тогда была свобода. В советское время у нас было очень мало информации, очень мало музыки. И вдруг краник открыли — и потекло. Ты не успевал получать информацию. Это невероятное состояние, когда ты молодой человек, тебе 21 год, и вдруг для тебя открылся мир, о существовании которого ты даже знать не знал. Тебе рассказывали, что существует жвачка, но ты ее никогда не видел. И тут тебе предлагают тысячи вкусов. А ты даже выбрать не можешь, потому что мечтал об одной: просто увидеть ее, потрогать.
Я один раз за месяц заработал 110 долларов. А мы с женой тогда очень голодали, и кто-то нам сказал, что, если есть глюкозу, мы сможем протянуть подольше…
Никогда еще «есть глюкозу» не звучало так двусмысленно.
(Смеется). Обычно бывает наоборот: артисты едят меня.
И вот я, значит, купил на все деньги две коробки «Баунти». Просто большое количество шоколадок. Их очень удобно было делить на две дольки, и мы, когда не было денег, ели по одной дольке утром и по одной вечером. И нам казалось, что это отлично: «Ты хочешь есть? Нет? Я тоже вообще не хочу». На самом деле, конечно, мы хотели есть. И вот это было такое время: очень сложное, но свободное в том смысле, что ты мог себе позволить любое музыкальное изложение.
А в 2000-х — нет?
В 2000-х изменилась индустрия. Появилось представление о продюсере. В советское время не было никаких продюсеров, были поэты-песенники (ужасное, кстати, слово «песенник»). И огромный вклад в развитие индустрии внес Первый канал — Костя Эрнст и Лариса Синельщикова. Это был тандем двух очень талантливых людей — гениального телевизионного продюсера и такого же гениального менеджера.
Они всему миру показали, что в России есть талантливые музыканты. И там не было никаких коррупционных схем: все знают, что у нас с Костей сложные отношения, но денег на Первом у меня не просили никогда. Наоборот, они старались сделать так, чтобы и на других каналах эта практика ушла. И в «Фабрику» меня звали, потому что хотели получить продукт. Они давали площадку, а я помогал музыкантам развиваться. У этого процесса были начало и конец. Сейчас я такого нигде не наблюдаю.
@snobru