#Экспертное_мнение Никиты Сетова, члена РАПК, начальника отдела проблемно-ориентированных проектов Института социальной архитектуры.
В 1940-х годах американский психолог Абрахам Маслоу описал теорию мотивации в формате «пирамиды потребностей». Со временем спектр изучения мотивации существенно расширился, в том числе в общественно-политической сфере. В Год единства народов России идентичность, мотивирующую жить в одном государстве, проанализировал и представил в виде «пирамиды идентичности» Александр Харичев, начальник Управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов на страницах «Блокнота гражданского просвещения».
Символично, что обе пирамиды обращены к основам функционирования общества, исходят из принципа человекоцентричности и разработаны в период острой международной конфронтации.
Противостояние держав состоит из силового, экономического и информационно-психологического компонентов, отмечает Александр Харичев.
Задача оппонентов России – разжечь рознь между народами, посеять недоверие к государству. Чтобы выстоять и победить, важно укреплять идентичность, включающую три уровня: этнический, общегражданский и ценностный.
Проблема идентичности широко представлена в истории социально-политической мысли. С какими подходами перекликается, а каким – заочно оппонирует «пирамида идентичности»?
Русская философия
«Пирамида идентичности» созвучна традициям русской консервативной мысли. Об этническом фундаменте применительно к развитию цивилизации рефлексировал философ Николай Данилевский:
«Цивилизация, свойственная каждому культурно-историческому типу, тогда только достигает полноты, разнообразия и богатства, когда разнообразны этнографические элементы, его составляющие».
Важным концептом ценностной идентичности выступает соборность богослова Алексея Хомякова, социальный смысл которой объяснял философ Николай Бердяев:
«Хомяковская идея соборности […] имеет значение и для учения об обществе. Это и есть русская коммунитарность, общинность, хоровое начало, единство любви и свободы, не имеющее никаких внешних гарантий. Идея чисто русская».
Конструктивизм
Британский социолог Бенедикт Андерсон классифицировал нацию как «воображаемое сообщество», которое скрепляется социокультурной близостью и политическим суверенитетом.
Предельным выражением единства нации исследователь считал готовность к самопожертвованию. Александр Харичев также выделяет данный аспект, отмечая:
«Сегодня наше единство проверяется в самых тяжелых условиях – на фронте».
Футурология
Многосоставной характер идентичности будущего прогнозировал американский футуролог Элвин Тоффлер.
Мыслитель отмечал, что новые медиа «не предлагают нам несколько понятных видов идентичности для выбора, нужно сложить её из кусочков: конфигуративное, или модульное «Я».
Наступательный реализм
Американский политолог Джон Миршаймер выделяет национальную идентичность в качестве фактора устойчивости государств, противостоящих попыткам внешнего вмешательства. Методам социальной инженерии позволяют дать отпор «волевые ресурсы», порождаемые чувством национальной общности.
«Продвижение демократии требует масштабного социального инжиниринга в иностранных обществах, которые американцы плохо понимают. Именно поэтому усилия Вашингтона обычно заканчиваются провалом»
Роль социальной архитектуры
Возвращаясь к статье Александра Харичева, отметим важные посылы с точки зрения социальной архитектуры. Ключевой фактор народного единства – доверие граждан к государству. Залогом доверия становятся исходящие от государства честность, результативность, забота и сокращение коммуникационной дистанции.
Год единства народов России придаст импульс работе по обозначенным направлениям в связке с укреплением идентичности. И социальным архитекторам предстоит предложить новые подходы к решению поставленных задач.
📌 Подписывайтесь на наш канал в Max