— Вот расскажите, пожалуйста, о вашем личном, так сказать, знакомстве с Егоровым, Лузиным.

— Егорова я мало знал. Лузин — его хотели, как и Егорова, тоже посадить одно время. За что? Он имел странный характер: он подлизывался даже к своей домработнице, даже к своей кошке, и в особенности подлизывался к любому заграничному ученому. Ему казалось: все, что там, — хорошо, все, что у нас, только тогда хорошо, когда оно похоже на то, что там.
И потом, как говорят, давал иногда нечестные отзывы, но я не уверен в этом. Поэтому «егоровщина» была — Егорова посадили, он умер, а тут началась «лузинщина», и все мы его проклинали в официальном порядке, этого Лузина. Это его был личный характер, а ученый он был крупнейший — крупнейший и глубочайший ученый был. Несколько односторонний, такой очень абстрактный, очень далекий от петербургской [школы]. Поэтому, когда были первые советские выборы в Академию (это январь 29-го года)… вот я на них был выбран, Павел Сергеевич на них был выбран…


из интервью Б.Н. Делоне с В.Д. Дувакиным