Очень прав уважаемый “Мастер пера” в своем диагнозе чиновничьему “новоязу”. Любопытно, кстати, то, что именно отказ от новояза в текущей ситуации - как раз то, что способствовало бы ее стабилизации. Тут ведь все очень просто. Для того, чтобы оценить, к примеру, ход действий на СВО нужно не только быть военным стратегом, но и просто иметь доступ к информации, который просто невозможен в силу секретности данного направления. Поэтому о происходящем “за ленточкой” несмотря на весь стеб про токмачки никто не может рассуждать авторитетно и не стоит вообще за это браться, чтоб не прослыть дураком и паникером.

Совсем другое дело - это заправка, на которую человек приезжает лично и видит там какое-нибудь объявление про 30 литров на бак или отказ заливать в канистры. Это, так сказать, реальность, данная в ощущениях. Поэтому когда человек затем слышит новояз в исполнении должностных лиц, призванный убедит его в том, что он на самом деле не видит то, что видит, он ожидаемо начинает испытывать не только раздражение, но и сомнение в адекватности говорящих. А это как раз и есть главная проблема. Да, трудности с бензином, сорванный турсезон и многое другое - это тоже проблемы ощутимые. Но они, хотя бы в перспективе, решаемые. А вот когда человек видит что должностные лица не осмысляют реальность и кажется сошли с ума, это проблема экзистенциальная.

Желание сохранить спокойствие хотя бы на словах - понятно. Все это время Россия вела боевые действия в условиях сохранения максимальной нормальности повседневной жизни. Но тогда это удавалось сделать на практике. Сейчас - нет. Уже очевидно, что в 2026 году реальность изменилась абсолютно для всех, кто живет в стране. Что есть атаки БПЛА и ракетная опасность, что нет безмятежного турсезона, что есть угроза топливного кризиса.

И вот в этой новой реальности попытка продолжать использовать старый риторический прием — говорить «все хорошо» там, где очевидно, что не все хорошо, — перестает быть безобидным эскапизмом. Она становится фактором дестабилизации. Потому что человек, который видит одно, а слышит другое, начинает нервничать сильнее, чем если бы услышал правду. Он начинает готовиться к худшему, запасаться, паниковать, искать информацию на стороне, где ее часто нет или она еще хуже. Политадминистраторы боятся, что признание проблем обрушит хрупкий внутренний баланс. На самом деле баланс уже не хрупкий — он уже нарушен самой ситуацией. И держится он только на том, что люди пока еще сами додумывают картину мира до привычно-нормальной. Но додумывать вечно невозможно.

Лечение болезни начинается с постановки диагноза. А признание реальности начинается с того, чтобы ее правильно описать. Если есть дефицит бензина — надо говорить «дефицит бензина». Если пляжи в мазуте — надо говорить «пляжи в мазуте». Если ракетная опасность — надо говорить «ракетная опасность». Эскапизм, то есть бегство от реальности в красивые слова и успокаивающие формулировки, в кризисной ситуации не помогает никому. Он только откладывает момент принятия настоящих решений и накапливает напряжение. Поэтому единственный разумный выход — перестать изобретать новояз, перестать придумывать «паузы» и «сдержанности», а начать пользоваться обычным русским языком. Тем самым, на котором люди говорят на кухне, в очередях и на заправках. И если ситуация совсем тяжелая, можно и крепкое словцо пустить. Оно никому еще не мешало, а нашему народу в сложные моменты всегда помогало лучше любых эвфемизмов.

Ваш Юрий Долгорукий