Про необходимость договориться о мире неустанно твердят и Эрдоган, и Орбан, и множество других политиков и общественных деятелей с громкими именами, но с российских верхов их не одергивают за попытки вставить палки в колеса победоносного геополитического проекта, начатого РФ прошлой зимой, а напротив – в унисон посылают сигналы о готовности договариваться. Происходящее сейчас на Украине и на Западе, и в России называют конфликтом, но изначально украинский поход имел совсем другой формат, предполагавший наказать киевских отступников. Ни о каком вступлении РФ в конфликт с соседней страной не шло и речи, потому что признание Украины стороной конфликта наделяет ее субъектностью и ставит практически в равное положение с признанием ее позиции, которую хочешь – не хочешь, а приходится брать во внимание. Наконец, президент РФ на днях назвал ситуацию в Украине трагическими событиями, которых, по его выражению, при определенных условиях могло бы и вообще не быть. Такая обновленная конструкция противостояния свидетельствует о том, что российское руководство нуждается в переговорах гораздо больше, чем в затягивании сражений на украинском фронте с целью вырвать победу у противника. Однако такой явный настрой хоть в каком-то формальном виде на международном уровне зафиксировать достигнутые результаты СВО обсуждают и по-своему растолковывают не только внешние оппоненты, но и те сотни тысяч россиян, которые уже мобилизованы или только готовятся получить повестки. Мобилизуемым говорят, что они призываются защитить Родину и добить врага, но если в геополитическом закулисье дело идет к договору, то понятно, что рано или поздно, но он будет достигнут, и это поневоле разбавляет боевой дух ощущением совсем не героического сценария развития событий. В схожей обстановке украинские власти принципиально заявляют о невозможности переговоров, чем взбадривают своих бойцов на передовой и мотивируют к бескомпромиссности. Таким образом, разные подходы к сложившейся ситуации и поискам из нее выхода определяют и соответствующий настрой противоборствующих армий и повестку «окопной правды». В этих условиях российские верхи рассчитывают выработать механизм дипломатического разрешения геополитической головоломки путем контактов с США и НАТО, для чего идеально подошел бы саммит «большой двадцатки» в Индонезии. Но, во-первых, Байден уже заявил о неготовности обсуждать с российским коллегой мир на его условиях, а, во-вторых, неочевидные итоги сентябрьского саммита ШОС делают проблематичным очное участие лидера РФ в работе G-20. Конечно, нет сомнений, что России на Бали пожмут руку бразильцы, да и индийцы с китайцами, но такое рукопожатие может сопровождаться кислой миной и новой серией нравоучений о необходимости скорейшего завершения конфликта и мантрами о территориальной целостности. Чтобы перебить такой фон, российскому руководителю, скорее всего, придется выбрать формат видео- выступления на G-20, но с такими новыми тезисами, которыми бы вдохновились поборники мира и справедливости как на Западе, так и на Востоке. Одновременно к началу саммита российской стороне по всей логике исторического движения предстоит хотя бы в черновом варианте согласовать дорожную карту по достижению компромисса, которая наверняка потребует взаимных уступок, и в которую вряд ли впишется продолжение мобилизации. В ином случае предстоит продолжать горячую фазу противостояния, но уже на менее выгодных позициях, потому что запросившая мира и переговоров сторона априори выглядит не такой воинственной и готовой к эскалации, как раньше. https://t.me/kremlebezBashennik/30182