Слушайте сюда, выжившие.
Знаете, сколько лет мы делали этот фестиваль в клетке? Не в той, что из ржавой арматуры и колючки — в другой. В клетке чужих правил, спорных указаний, «а вот тут нельзя», «а это уберите», «а костёр — только вот такой, маленький, чтобы никому не мешал». И мы кивали. Потому что площадка. Потому что «так надо». Потому что иначе не дадут.
В этот раз — не давят. В этот раз мы дышим.
И знаете, что мы сделаем первым делом на свободе?
Костёр. Один. Большой. Настоящий.
Не мангал на три угля. Не жалкий огонёк в жестяной бочке, вокруг которого толпятся, толкаясь локтями. Огонь, который видно за километр. Который гудит. Который тянет тёплый воздух вверх, а искры уносит в чёрное небо, как будто кто-то наконец отпустил всё, что держал внутри.
К вечеру, когда солнце сядет и станет прохладно — мы его зажжём. И придут все. Мутанты, что днём скалят зубы из-за ржавых баррикад. Монстры, которых мы обычно встречаем стволом. Торговцы со своими затёртыми рюкзаками и весами на верёвочке. Выжившие — уставшие, в пыли, с чужими куртками на плечах.
И на один вечер — никто никого не трогает.
Ни выстрела. Ни торга. Ни «отойди, это моя территория». Просто садишься. Смотришь в огонь. Кто-то рядом с тобой делает то же самое. Может, кивнёте друг другу. Может, нет. Может, просто будете молчать и слушать, как трещат поленья, и чувствовать, как тепло ложится на лицо.
И этого хватит.
Мы столько воюем. Столько бежим. Столько считаем патроны и делим воду. Один вечер, где можно просто — быть. Рядом. У одного огня. Без сторон. Без флагов. Без «ты из какого лагеря».
Приходите. К вечеру. Ищите свет.
Он будет один на всех.