Обострение № 1. В автобусе.
Весна! Все говорят – обострение. И осенью тоже оно. А зимой и летом оно куда девается? Обострение – это так сказать болезнь в самом соку или высшая степень беспардонности, повышенной значимости самого себя и соответственно пониженной оценки окружающих.
Итак, захожу я недавно в автобус через переднюю дверь, ну там, где водитель. Тут, скажу я вам, вежливому человеку нужно проявить недюжинную сноровку: посмотреть назад, вдруг за тобой есть еще желающие войти, и тогда нужно обязательно продвинуться вперед, успев по пути вытащить карточку и прислонить ее к желтому приборчику. Как вежливый человек, смотрю назад – никого. Ну думаю, сейчас спокойно вытащу, прислоню. И только я собрался это сделать, слышу – глухой и настойчивый стук, идущий от водительского стекла и вижу самого водителя, который смотрит не на дорогу, а прямо на меня, с жестикулирующим укором. Смотрю на себя, проверяю – ничего вроде, все как обычно: брюки на мне, ботинки блестят, куртка, шапка, шарф, руки, ноги, голова и туловище – все на месте.
Тут сразу как в песне следующая нота пошла. Гражданочка на переднем виденье, сухопарая, сосредоточенная, с тонким клювовидным носиком, как завизжит протяжно:
- Да что же это такое мужчина?! Водитель весь из сил выбился! Стучит всю дорогу. Не видите? Написано же, что здесь стоять нельзя!
Почему, думаю, нельзя? Где написано? Однако ищу упорно. Ничего не нахожу. А гражданочка пуще прежнего голосит: «Уйдите! Написано!». Так ничего не нашел, не прочел и не понял, где написано и почему нельзя. Ладно думаю, потом разберусь, а сейчас пора заканчивать арию сопрано. Я быстро вытащил карту, отметил свой проезд зеленой галочкой, и подошел к переднему сиденью, на котором эта самая гражданочка восседала возле окна. Ехать мне было остановок пятнадцать. И делать это я собирался исключительно сидя. Особенно люблю сидеть впереди - обзор хороший, все видно. Начинаю сближение с гражданочкой, ну то есть сажусь рядом с ней на соседнее сиденье. Она в это время гордо смотрит вперед, словно англичанка мисс Тфайс на рыбалке из рассказа А.П. Чехова «Дочь Альбиона». Уселся, только расслабился, и тут снова визг соседки: «Вы на следующей выходите?». «Конечно нет», хотелось сказать мне, но вместо этого я просто промямлил «нет». Гражданочка вопросительно взглянула на меня, и тогда я добавил: «Но я вас выпущу».
Что тут началось – гром и молния. Во-первых, мне выразили многозначительное ЧТО??? Потом добавили, что выпускают только из тюрьмы, что нужно знать русский язык и что понаехали тут всякие. Молчу. Продолжаем ехать. Совсем скоро остановка. А гражданочка продолжает сидеть гордо. Начинаю волноваться и вежливо предлагаю ей выйти. В ответ парируют: «А что, мы уже подъехали к остановке? Мы разве еще не едем и уже остановились?». А до остановки оставались считанные секунды. Ну думаю, наверное, столкнет меня или перепрыгнет. Собираюсь быстро встать, чтобы выпустить ее, ну или пропустить. А она, что вы думаете? За стойку хвать цепкими руками, на колени ко мне бряк, ножки перекатила и на пол встала. И с гордым таким видом убегая провизжала: «Мне ваших подачек не надо, я и сама выйти могу, еще молодая!».
Вот так, граждане, бывает. Барышни сами в период обострения на колени садятся. Вот только думаю, к чему такие нервы были?
Кстати, потом я все-таки узнал почему у передней двери стоять нельзя и как правильно «выпускать» или «пропускать». Делюсь от души. Если вы вошли в переднюю дверь, то сразу смотрите на пол. Есть желтые полосы – стоять нельзя, вид водителю загораживаете, какой и куда – этого я не уточнял. Нету полос – стойте сколько угодно, водитель и сквозь вас видимо видит.
Ну а насчет второго вопроса пришлось звонить в справочную Института русского языка им. Виноградова – это завсегда моя палочка-выручалочка от невежества. Сказали «выпущу» вполне правильно, как выпускают книгу или птичку на свободу. Ведь перекрыл же я ей своими коленками путь к выходу. Хотя и «пропустить» тоже верно, через себя получается пропустил.
Вот такие, граждане, обострения бывают. Весна!