Post #3319
24
Forwarded from Гуляющая по клавиатуре
Таких заявок я еще не видела.
Собственно говоря, чтобы в этом поучаствовать, надо быть Толкином. Потому что кэрролловское «‘Twas brillng, and the slithy toves” — это английский. А «хливкие шорьки» — русский.
Эффект «глокой куздры»: грамматические структуры и синтаксис реального языка сохранены в полной мере, и мы прекрасно понимаем, где тут субъект и объект, действие и его обстоятельства. Кто, с кем, где и когда. Даже о прямом значении слов догадываемся по их звучанию (ну потому что «кики» и буба»).
А сочинять язык — то совсем, совсем другое.
Когда я была студенткой, у меня такое хобби было. Во-первых, я знала, что так можно: Толкин же смог. Во-вторых, я училась на инязе и очень хорошо себе представляла задачу. Мне это было несложно.
И я явственно понимала, что сочинить язык, не сочинив при этом народа, который на нем говорит, невозможно. Ну потому что язык всегда отражает чью-то историю, не бывает иначе. Завоевания, великие переселения, адстрат, субстрат, откуда взялось это странное имя, куда делись вот эти хорошенькие синтетические формочки…
Это если вы сочиняете язык, а не код, шифр или JavaScript. Есть разница.
Где-то в недрах моих студенческих дневников до сих пор хранятся списки лексики, наброски временных систем. Что интересно, язык мой не был вполне европейским, ни по звучанию, ни по структуре. Он же отражал мои личные лингвистические представления о прекрасном, логичном и удобном. А они не обязательно совпадают с бытующими в родном языке. Свой язык — свой во всем.
И я, разумеется, знала, где на нем говорят. Приблизительно.
Но вымышленные языки — очень трудоемкая игра. И это долго. Если вручную и в одиночку, то ОЧЕНЬ долго. Вот, кстати, ИИ мог бы упростить задачу — но и отнять львиную часть удовольствия, вероятно. У меня ИИ не было.
Потом я защитила диплом, осталась преподавать, поступила в аспиру, и мое крохотное гиковское хобби накрылось сверкающим медным наперстком (в питерпэновском понимании этого слова). Между свиданием с веселым коллегой и бумажками всегда выбирала свидание, кратко говоря. А черновики остались — в древнейших археологических слоях моей юности.
Но где же орги этого опен-колла собрались искать вторых, десятых и двадцать вторых толкинов? Ведь они не принимают работы на эльфийских языках или на эсперанто. Или это конкурс глоких куздр?
Собственно говоря, чтобы в этом поучаствовать, надо быть Толкином. Потому что кэрролловское «‘Twas brillng, and the slithy toves” — это английский. А «хливкие шорьки» — русский.
Эффект «глокой куздры»: грамматические структуры и синтаксис реального языка сохранены в полной мере, и мы прекрасно понимаем, где тут субъект и объект, действие и его обстоятельства. Кто, с кем, где и когда. Даже о прямом значении слов догадываемся по их звучанию (ну потому что «кики» и буба»).
А сочинять язык — то совсем, совсем другое.
Когда я была студенткой, у меня такое хобби было. Во-первых, я знала, что так можно: Толкин же смог. Во-вторых, я училась на инязе и очень хорошо себе представляла задачу. Мне это было несложно.
И я явственно понимала, что сочинить язык, не сочинив при этом народа, который на нем говорит, невозможно. Ну потому что язык всегда отражает чью-то историю, не бывает иначе. Завоевания, великие переселения, адстрат, субстрат, откуда взялось это странное имя, куда делись вот эти хорошенькие синтетические формочки…
Это если вы сочиняете язык, а не код, шифр или JavaScript. Есть разница.
Где-то в недрах моих студенческих дневников до сих пор хранятся списки лексики, наброски временных систем. Что интересно, язык мой не был вполне европейским, ни по звучанию, ни по структуре. Он же отражал мои личные лингвистические представления о прекрасном, логичном и удобном. А они не обязательно совпадают с бытующими в родном языке. Свой язык — свой во всем.
И я, разумеется, знала, где на нем говорят. Приблизительно.
Но вымышленные языки — очень трудоемкая игра. И это долго. Если вручную и в одиночку, то ОЧЕНЬ долго. Вот, кстати, ИИ мог бы упростить задачу — но и отнять львиную часть удовольствия, вероятно. У меня ИИ не было.
Потом я защитила диплом, осталась преподавать, поступила в аспиру, и мое крохотное гиковское хобби накрылось сверкающим медным наперстком (в питерпэновском понимании этого слова). Между свиданием с веселым коллегой и бумажками всегда выбирала свидание, кратко говоря. А черновики остались — в древнейших археологических слоях моей юности.
Но где же орги этого опен-колла собрались искать вторых, десятых и двадцать вторых толкинов? Ведь они не принимают работы на эльфийских языках или на эсперанто. Или это конкурс глоких куздр?
- ❤ 4



















