​​Самое странное во вчерашнем принуждении Совбеза к единогласному признанию ЛДНР — не время на часах Шойгу, а вырезанное из трансляции выступление генпрокурора Игоря Краснова и выражение лица главковерха после того, что он услышал.

В этом, наверное, и есть разгадка, почему «в бой идут одни старики», то есть, возрастная номенклатура. Казалось бы, а что такого? Ну, в конце концов, весь остальной совет старейшин высказал одобрям-с, подумаешь, какой-то Краснов.

Но мнение генпрокурора, ока государева в делах соблюдения законности всего и вся, принципиально. И вот молчал этот генпрокурор — молчал, не слышно его и не видно, а тут на тебе?

Чтобы понимать реальную значимость поста, стоит вспомнить историю с отстранением Сергея Скуратова в 1999 году. Тогда ещё генпрокурор назначался и снимался через Совет Федерации. «Спецоперацией» по отстранению Скуратова в верхней палате руководил мало кому известный Сергей Собянин, он пришёл в СФ из Думы ХМАО и возглавлял комитет, где и рассматривался вопрос. Отставку удалось провести лишь со второго раза, но именно тогда Собянин и стал «спецназовцем Путина» и начался карьерный взлёт нынешнего мэра Москвы. О роли же Скуратова в тот период можно судить уже по тому, что он пытался провести расследование «пирамиды ГКО» — приватизации 90-х, инициировал дело Mabetex — одно из самых громких коррупционных дел в России, расследовал роль Центробанка в дефолте 1998 года.

Но то было другое время. Уж, казалось бы, генпрокурор стал назначаться напрямую президентом, чтобы совсем никаких эксцессов не было, однако ж, здравствуйте. Верно наблюдение о том, что происходившее в Совбезе было похоже на связывание друг друга «круговой порукой». Так что сказал Краснов, что его пришлось «вырезать», если даже колеблющегося Нарышкина оставили?