Что за история была со мной намедни.

Иду домой в ночи. Останавливают меня менты. Выглядят сурово.

Один - явно старший, с непроницаемым и выраженно дальневосточно-степным - это важно для дальнейшей истории - лицом - говорит: так, идите с нами, вот в этот дом, будете понятым.

А в чём? - говорю. - Что случилось-то?

Не имеем права объяснять, будете понятым.

Но я, простите, тороплюсь, не хочу - говорю.

Надо - говорит. - Идите с нами. И пакет вот этот ваш тут оставьте пока.

Я начинаю как-то хаотически рыться в пакете, думаю, что оттуда в сумку переложить. Достаю упаковку свежекупленного степного сыра шариками.

У служителя порядка слегка меняется лицо, он даже выдаёт подобие ухмылки. О, говорит. Хурууд.

И он это произносит именно так - не "курт", не "хурт", а именно [khuruud]. Хм, думаю я.

Гайхалтай хурууд - говорю - би үүнд маш их дуртай (хороший сыр, очень его люблю).

У него меняется всё выражение лица. Он качает головой, бормочет "Зай, үшөө нэгэ хосорогшые бэдэрэе" (ну ладно, поищем другого неудачника - бурятский вариант монгольского). И даёт своим отмашку - идём, мол. И уходят.

ПОЛЕЗНО ЗНАТЬ ЯЗЫК ИМПЕРИИ, скажу я вам. Пригождается.

(Нет, если что, я не думаю, что мне что-либо угрожало, кроме потери времени! Но очень устал и хотелось отдохнуть, а не тусить с ментами до ночи, свидетельствуя оформление какой-то грустной бытовухи)