Vourukashem yazamaidê on Telegram: “Когда ему пулю всадили в грудь, а потом контроль…”

Когда ему пулю всадили в грудь,
а потом контрольную в лоб,
он ненадолго прилёг отдохнуть,
не слишком палиться чтоб.
Когда же бойцы, устало вздыхая,
разошлись, сперва покурив,
он медленно встал, добрался до края
и молча шагнул в залив.

Вокруг распахнулись серые глади,
осенней волной шурша,
он шёл всё дальше, наверх не глядя
и не пытаясь дышать;
когда в отражении тощие ели
укрылись пеной седой,
почуял, что горло раскрылось щелью
и начал дышать водой.

Вверху преломилась в воде луна,
под ногами начался ил,
и только тогда, оттолкнувшись от дна,
он неумело поплыл,
но с каждым движеньем его рука
становилась сильней и сильней,
и что-то прекрасное, как закат
светилось на тёмном дне.

Они поднялись навстречу ему
в серебре своей чешуи,
он глянул на них через водную тьму,
и сразу понял - свои;
ему стёрли со лба кровавую грязь,
подхватили, чтоб не тонул -
но он понял всё, и, беззвучно смеясь,
сам устремился ко дну.

У Внешних, финских тех островов
его подводный чертог;
он учит многих, он стал суров,
он, в сущности, полубог;
он правит царством глубинных трав,
но в ночи, пока волны молчат,
иногда вспоминает, как бродит жираф
на далёком озере Чад.