Опять у меня в тарелке сложноватые щи. Потому что что-то влетел я мордой в странную квазиклассовую разницу. Каким-то макаром так вышло, что все мои действительно близкие люди и люди, с которыми я что-то вместе делаю — остались в России; у кого-то другая идеология, не предполагающая отъезда, кто-то недостаточно принципиален и живёт больше обывательской жизнью, кто-то, напротив, невзирая на оппозиционность видит именно в этом определённый принцип — всё по-разному, словом. И я из-за этого буквально перестаю временами находить общий язык с иными знакомцами. Необходимость эмиграции в значительной части моего былого круга стала своего рода новой нормой; либо уехал сам, либо рассуждает о растянутых связях с уехавшими близкими и родными; и я оказываюсь здесь в каком-то странном положении, не знаю, буржуя, который при советской власти почему-то не лишился своего имения. Непонятно почему. Вот пропустили его. Сидит он теперь в своём саду, смотрит вокруг — и как-то охреневает. Трудно не ощущать при этом, что ли, определённой парадоксальной вины. Некая история про потерю почвы, про острое ощущение тоски по прежнему, про совершенно изменившийся мир, про ощущение нестабильности и дикого кочевья, которое транслируют знакомые голоса — а я могу только абстрактно сострадать, но не сопереживать по-настоящему, потому что живу, чёрт возьми, иначе.

Будь я моложе и как-то менее устойчив в себе самом — думаю, что я мог бы сорваться в отъезд хотя бы затем, чтоб не ощущать вот этой непохожести, чтоб не иметь какой-то странной незаслуженной привилегии. Но, пожалуй, времена, когда я мог бы вот так действовать, давно прошли.

#myrngwaur_личное