Иногда я думаю, что в своих книгах больше всего люблю не сюжет, а мелкие странности придуманного мира.

Если говорить про «Мёртвый суд», то это будут не глобальные тайны и убийство столетней давности, а вещи вроде говорящих голов из пластилина, призрачного попугая профессора, счётчика утопленников у входа в школу или карточной игры, которая внезапно начинает вытаскивать наружу чужие секреты.

Наверное, именно из таких деталей у меня в голове и складывается ощущение места — немного нелепого, немного жуткого и при этом вполне живого.