— открой глаза, куколка, – тихо сказал он. – новый год всё-таки. надо встречать его осознанно.

мэнди зажмурилась сильнее. дыхание сбилось, как у щенка.

если она их не откроет — он исчезнет. растворится. окажется бредом, паникой, приступом. пожалуйста… пусть это будет просто приступ. прошу…

пальцы впились в её подбородок. резко, жёстко, но не до боли.

— я же вежливо прошу. милая, открой глазки.

боль была не сильной — унизительной. будто её лицо можно поворачивать, как вещь.

по спине прошёл холод.

она открыла глаза.

он был слишком близко.

мэнди чувствовала его дыхание.

зрачки расширены, дыхание ровное, спокойное. будто это не он только что выбил дверь. будто не он стоит над ней с ножом. будто не с его руки капала кровь — уже почти засохшая.

за его спиной мигала гирлянда из зала. красный. зелёный. красный.

праздник… для кого? точно не для неё.

живот свело так резко, что она бы согнулась, если бы стена не держала. страх был не в голове — он сползал под рёбра, скручивал кишки узлом. хотелось рыдать. громко, по-детски, звать кого угодно.

но звать было некого.

— не смотри так, – тихо сказал он. глаза стали почти умоляющими. – я же ничего ещё не сделал. милая, ты же знаешь… я люблю тебя.

"ещё".
"люблю".

это слово ударило сильнее пощёчины.

он отпустил её подбородок, но не отошёл. пальцы скользнули к шее. задержались — будто примеряясь.

— знаешь, что мне нравится? – голос стал мягким, слишком мягким. – когда ты не понимаешь, это реальность или нет.

мэнди попыталась вдохнуть глубже, но воздух будто не доходил до лёгких.

— ты..больной..– прошептала она.

он улыбнулся.

— а ты красивая, когда боишься. щёки бледнеют, дыхание замирает, как маленький котёнок.

его ладонь сжалась. на секунду. воздух оборвался.

паника вспыхнула ослепительно. она зацарапала его руку, но сил почти не было.

он отпустил.

она закашлялась, хватая воздух. слёзы хлынули сами — тело не выдержало.

— смотри, – спокойно сказал он. – даже плачешь тихо. удобная.

он шагнул назад.

— подойди к зеркалу.

— нет..!

— подойди.

он кивнул на раковину.

ноги дрожали, но она пошла. медленно, будто к приговору.

в зеркале — она.

растрёпанная, с опухшими глазами, потёкшей тушью.

и на шее — след.

чёткий отпечаток его пальцев. пока розовый, но уже проявляющийся.

доказательство.

не галлюцинация.

её желудок скрутило.

— видишь? – он стоял за спиной. руки легли на её талию, подбородок — на плечо. – я настоящий. следы оставляю.

она провела пальцами по коже. горячо. больно.

это не сон..

— пожалуйста.. – голос ломался. – просто уйди.

он тихо рассмеялся.

— и оставить тебя одну? ты же боишься быть одна. котёнок..а как я без тебя?

— я никому не скажу.. – быстро, сбивчиво. – слышишь? я никому не скажу. только уйди. умоляю.

на его лице мелькнул притворный шок.

— ты правда думаешь, дело в "скажешь"?

он наклонился ближе, заставляя её чувствовать его спиной.

слишком близко.

а потом резко отступил.

— ты три года боялась тени, – сказал он. – а теперь тень стоит перед тобой. и ты всё равно не кричишь. полюбила?

— я боюсь..до боли боюсь..

и это была правда.

он наклонился к её уху. руки за спиной — будто просто ждал автобус на станции.

— я знаю.

в этом "я знаю" было что-то почти нежное. от этого стало страшнее.

— ты думаешь, если будешь плакать, я пожалею?

она замотала головой.

он смотрел секунду, две, три.

улыбка дрогнула, превратилась в оскал.

а потом — ударил.

пощёчина прозвучала звонко. голова дёрнулась. в ушах зазвенело.

мир качнулся.

она сползла по стене, прижимая ладонь к щеке.
он стоял над ней. дыхание стало тяжелее.

— не проси, – жёстко сказал он. – ненавижу, когда ты просишь. будто у тебя есть выбор. а его нет.

улыбка. мягкая. мерзкая.

за спиной мигала гирлянда. теперь только красный.

мэнди подняла на него взгляд.

испуганный. сломанный. живой.

— честер… – всхлипнула она. – я…

его палец лег на её губы.

— тс-с, девочка моя. я не хочу ничего слышать.

он рассмеялся. тихо. долго.

а после… смех затих. в руке блестел нож.

дыхание сбилось. улыбка была на его лице.