Эти люди будут знать историю науки. Они будут знать, что когда-то открытия делали люди.

Но в их наблюдаемом мире этого больше не будет происходить.

И это неизбежно изменит не только профессию учёного — это изменит представление человека о самом себе.

Для нас способность самостоятельно добраться до края известного — всё ещё часть человеческой природы. Для них мысль о человеке, который в одиночку увидел нечто раньше всей остальной цивилизации, будет звучать дико.

Наш наставник и руководитель, как-то говорил, что одна из удивительных вещей в науке — возможность «прикоснуться к вечному».

Мне кажется, только сейчас я начинаю понимать, насколько необычной исторической привилегией может оказаться сама доступность этого переживания.

Ты можешь прожить совершенно обычную человеческую жизнь. Прийти в лабораторию. Несколько лет думать над каким-то крошечным фрагментом устройства мира.

А потом однажды увидеть то, чего до тебя не видел никто.

На несколько минут, часов или дней оказаться единственным человеком на Земле, который знает о Вселенной что-то, чего не знает больше никто.

Не получить ответ.

Не прочитать его.

Не попросить систему его найти.

Увидеть первым.

Возможно, я ошибаюсь и человек всегда будет отодвигать границу вопросов вслед за машинами. Возможно, изменится само понятие открытия. Возможно, человек сохранит за собой постановку вопросов, интерпретацию и понимание, а ощущение первенства просто найдёт другую форму.

Но мне интересен другой сценарий.

Что если наука при этом вовсе не закончится?

Что если произойдёт ровно обратное — следующие сто лет принесут больше открытий, чем вся предыдущая история человечества?

Просто открывать будет уже не человек.

Тогда вопрос, который меня действительно занимает, — не «что станет с наукой?»

С наукой, возможно, всё будет прекрасно…

А что станет с человеком, когда неизвестное останется — но окажется за пределами его горизонта?