О происхождении прозвища "Муравьев, который вешает"

До сих пор расхожим является мнение, что «вешателем» Муравьева назвали за подавление Польского восстания 1863–1864 годов. Но это не так. Эмигрировавший из России в 1859-м князь Петр Долгоруков издал за границей биографический очерк о Муравьеве. В нем он писал, что в 1831 году назначенный гродненским губернатором Муравьев якобы узнал, что «один из тамошних жителей спросил у одного из чиновников: "Наш новый губернатор родня ли моему бывшему знакомому, Сергею Муравьеву-Апостолу, который был повешен в 1826 году?" Муравьев вскипел гневом (кажется, было не из-за чего) и воскликнул: "Скажите этому ляху, что я не из тех Муравьевых, которые были повешены, а из тех, которые вешают!"». Считается, что за это высказывание Михаил Николаевич и получил свое прозвище.
Но если посмотреть собрание сочинений Александра Герцена, в котором Михаил Муравьев упоминается чаще, чем любой декабрист, – более 200 раз, то в нем этот же эпизод впервые появился в 1851 году в письме на французском языке. Долгоруков просто взял его у Герцена. В «Колоколе» от 1 августа 1858 года еще раз упомянут «Муравьев, который вешает».
Из какого источника сам Герцен почерпнул информацию о якобы произнесенных Муравьевым словах? - От поляков, еще в 1835 г.
В 1833 г. группа польских эмигрантов решила повторить восстание 1830–1831 годов, совершив из-за границы диверсионный рейд на российскую территорию. В Гродненской губернии, генерал-губернатором которой был Муравьев, попытку восстания под предводительством Михаила Воловича быстро подавили. Воловича поймали, судили и приговорили к четвертованию. Решением Муравьева четвертование заменили повешением. Воловича казнили публично, что произвело на поляков шоковое впечатление.
Других повстанцев выслали. Одним из них был Петр Цеханович, которого допрашивал лично Муравьев. Позже Герцен вспоминал о своей встрече с Цехановичем в Перми в мае 1835 года. В результате их общения придуманное Муравьеву поляками прозвище «вешатель» оказалось на страницах произведений Герцена. Вскоре его подхватила российская интеллигенция и либеральная пресса.