Мне нравится думать о гренландских акулах. Это здоровенные зверюги, длинной шесть метров и весом в тонну, обитающие глубоко в арктических водах. У них очень неторопливый жизненный цикл: живут около пятиста лет, передвигаются со скоростью километр в час, достигают половой зрелости к ста пятидесяти годам, а беременность у их женщин длится до восемнадцати лет.

И мне нравится соотносить человеческую историю с гренландским акулами. Наш вид и тем более наша цивилизация невероятно молоды, настолько, что это трудно осознать — история будто бы началась только что, прямо с нас. От настоящего момента до Реформации - одна акула, вполне вероятно, что акулята родившиеся в год, когда Лютер прибил «95 тезисов» все еще плавают и радуются жизни. В две акулы вмещается вся европейская история, начиная с первых проблесков Средневековья. Четыре или пять акул назад — возможно, прабабушки нынешних гренландских акул застали то время - было Осевое время, Будда, Сократ и Иисус.

Дальше мы движемся к самому началу цивилизации: появление письменности, иерархий, городов, сельского хозяйства, неолит. А дальше упираемся в пределы того, что принято называть «поведенческой современностью». Где-то там, пятьдесят или сто тысяч лет назад, лежит граница человеческого сознания, раннее содержание которого трудно представить даже в самых общих контурах — хотя мне импонируют исследователи считающие, что некоторые ключевые для человечества сюжеты и образы, сохранившиеся по сей день, сформировались еще тогда, и что мы можем реконструировать «пангейскую мифологию».

В любом случае, и те пять-шесть тысяч лет, которые насчитывает цивилизация, и те десятки тысяч лет, которые существуют современные люди — это мгновение не только для Вселенной, но и для планеты. История жизни на Земле — это четыре миллиарда лет, многие ландшафты, которые можно наблюдать сегодня, сформировались сотни миллионов лет назад — скажем, Сибирским траппам, занимающим добрую треть Сибири, двести пятьдесят миллионов лет.