Роберт Розен о приоритете биологии и неадекватности механицизма

«Что, если "универсалии" физики являются таковыми лишь для небольшого и специфического (пусть и чрезвычайно заметного) класса материальных систем, класса настолько ограниченного, что живые организмы, как сущности более общей природы, в него просто не вписываются? Что, если это физика является частным случаем, а биология - общим, а не наоборот?

Если так, то в современной науке ничего не останется прежним. В таком случае, безмолвие физики перед лицом жизни объясняется её фундаментальной неприменимостью к биологии и предвещает глубочайшие преобразования в самой физической науке. Подобная ситуация отнюдь не нова для физики: нечто похожее уже случалось в те времена, когда она сводилась преимущественно к механике и в ней не находилось явного места для явлений электричества и магнетизма; это повторилось вновь, когда объединенный арсенал физики XIX века тщетно растратил свои силы в попытках покорить тайны спектров и химических связей....

Таким образом, я подхожу к итоговому ответу на вопрос "что есть жизнь?". Вкратце ответ можно сформулировать так: организм - это материальная система, которая (1) является сложной и (2) допускает определенного рода реляционное описание. Последствия этих идей поистине радикальны. В некотором смысле физика сужается, а биология расширяется. Физика в том виде, в каком мы её знаем сегодня, это почти исключительно наука о механизмах, а механизмы, как я утверждаю, представляют собой весьма специфический тип материальных систем. Биология же охватывает класс систем более общий, чем механизмы. Фактически роли физики и биологии меняются местами: не физика является общим фундаментом, а биология частным случаем, но ровно наоборот».

* из книги Robert Rosen. Life Itself: A Comprehensive Inquiry Into the Nature, Origin, and Fabrication of Life. Columbia University Press, 1991.

Роберт Розен (1934-1998) — один из крупнейших теоретических биологов конца двадцатого века, разработавший реляционный подход к life sciences, делающий акцент на функциях и отношениях, что позволило рассматривать биологию как парадигмальную дисциплину для описания реальности, поскольку живые системы имеют больше степеней свободы (и, таким образом, являются более общей категорией), чем объекты традиционной физики или модели объектов, которыми оперируют механистические и редукционистские подходы. В то время его работы оказались слишком выбивающимися из мейнстрима, но сегодня они привлекают всё больше внимания.