Чтобы быть хорошим гуманитарием — и под гуманитарием я понимаю любого, кто работает со смыслами — необходим энциклопедизм и невероятный объём прочитанного. Да, другие медиумы, включая все формы искусства, как впрочем межличностные практики, собственное проживание и прямое созерцание тоже играют фундаментальную роль, но и тексты абсолютно незаменимы. Хорошие книги содержат невероятную плотность знаний и опыта, и — вопреки некоторым предрассудкам — прочтение книги часто позволяет понять автора и проникнуться им и его мышлением гораздо лучше, чем личное общение. И базовый гуманитарный минимум — это не пятьдесят, не сто и даже не тысяча книг, а в разы больше, причём прочитанное должно в некотором смысле не просто впитываться в сознание, а оставаться в оперативной памяти, в режиме быстрого доступа.

Это можно сравнить с разрешающей способностью телескопа: каждая прочитанная книга позволяет увидеть новые нюансы, разглядеть даже самый тривиальный объект более подробно, обнаружив в нём целые миры. И поэтому так важно не ограничиваться одной интеллектуальной традицией (дисциплиной, школой), а обращаться ко всему спектру источников, что означает особое внимание к голосам, которые слишком долго находились на периферии, которые замалчивались и вытеснялись из канона (прежде всего, женщин и незападных авторов).

В идеальной ситуации, гуманитарный ум — нус — geist — становится живой лабораторией, в которой свободно обитают и взаимно опыляются смыслы созданные всем человечеством. И если всё идет хорошо, иногда из этой жизни ума рождаются новые смыслы, которые знаменуют достижение ещё неизведанных рубежей культурной эволюции, которые и становятся этими рубежами.