Философия и метанойя

«В тот миг произошло нечто поразительное. Среди мучительного отчаяния я сдался и смиренно покорился собственному бессилию. И внезапно ко мне пришло прозрение! Моя покаянная исповедь, метанойя (дзанге), неожиданно обратила меня к моему внутреннему миру, отвратив от всего внешнего. В тех обстоятельствах не могло быть и речи о том, чтобы я учил и исправлял других - я, неспособный заставить самого себя поступать правильно. Единственное, что мне оставалось, это честно признать свою слабость, со смирением вглядеться в собственное "я" и исследовать глубины своего бессилия и несвободы.

Не становилось ли это новой задачей, призванной заменить ту философскую работу, которой я занимался прежде? Неважно, называть это "философией" или нет: я уже осознал свою несостоятельность как философа. Важно было то, что передо мной в тот миг встала интеллектуальная задача, и я должен был приложить все силы для её решения. Это решение родилось, как я уже говорил, через метанойю, или путь дзанге, и привело к философии, которая не является философией: к философии как к самореализации метаноэтического сознания».

Из предисловия Хадзимэ Танабе к его шедевру «Философия как метаноэтика» (1946). Книга Танабэ стала для меня одним из главных интеллектуальных открытий прошлого года и я продолжаю регулярно возвращаться к ней.