Бертран Рассел, логика и мистицизм

Из предисловия итальянского философа Эрманно Бенчивенга к его работе «The Logic of Mysticism»:

«В юности я много читал Рассела; моя первая диссертация подробно разбирала его теорию дескрипций, а первая опубликованная работа была посвящена его логическому атомизму. Это была хорошая школа: именно такое чтение лучше всего приучает молодого человека мыслить последовательно и убедительно. Рассел — ясный, честный, прямой и скромный автор: именно то, что нужно от проводника, помогающего сделать первые шаги в мире мысли.

Со временем я пришёл к убеждению, что та логика, которую столь твердо отстаивал Рассел, должна применяться не только к самой себе; что мыслить последовательно и убедительно необходимо и в вопросах, лежащих за пределами собственно логики. Рассел, конечно, и сам этим занимался; однако его подход показался мне, на мой вкус, слишком прямолинейным и незамысловатым. Мне требовалась более основательная пища для размышлений; её я нашел у Платона, Аристотеля и — с наибольшим увлечением — у Канта. У Гегеля я также нашел логику, отличную от расселовской, а еще одну — у Плотина, Спинозы и Бергсона. И вот, по странной иронии судьбы, мой путь вновь привел меня к Расселу.

Одно из его эссе, прочитанное много лет назад, показалось мне интригующим, но вместе с тем и озадачивающим: «Мистицизм и логика». Сама мысль о том, что такой мастер ясной аргументации обратится к мистическим темам, уже была для меня, двадцатилетнего, серьезным вызовом. А уж вывод о том, что мистицизм и логика нуждаются друг в друге, в то время и вовсе превосходил мое понимание. Шли десятилетия, и я чувствовал себя всё более подготовленным к этому вызову, но при этом всё менее склонным соглашаться с Расселом. Мистицизм всё больше представлялся мне не обвинением в адрес ясной аргументации, выдвинутым во имя некой невыразимой туманности или сверхъестественного откровения, а, напротив, воплощением такой формы ясной аргументации, которую сам Рассел не мог предвидеть.

Так и появилась эта книга, которая для меня является реабилитацией мистицизма, хотя многие мистики, я уверен, сочтут ее полным непониманием его сути. Они подумают: с такими друзьями, как я, и врагов не надо. И ведь они правы, но совсем не в том смысле, какой они вкладывают в эти слова. Правы потому, что я предлагаю и им самим, и их мнимым врагам способ наладить плодотворный диалог. Остается лишь надеяться, что не выйдет так (воспользуюсь еще одной известной поговоркой), что незадачливый миротворец попадет под перекрестный огонь обеих сторон».

* Ermanno Bencivenga. The Logic of Mysticism. Springer, 2024.