Янкелевич о свободе

«Моя свобода заключается в моём личном способе быть определённым. Свободный человек свободен не от всякой детерминированности, а именно благодаря своим детерминациям. Дело вовсе не в том, что факторы, условия и обстоятельства поступка слишком многочисленны и сложны, и нам просто не хватает времени распутать мотивацию предпочтения или предсказать решение. Нет, эти детерминизмы буквально "неисчислимы" — они обогащаются с каждой секундой постоянно обновляющимися воспоминаниями, образующими неисчерпаемую непрерывность пережитого опыта. Ведь бесконечное отличается от конечного бесконечно, а не степенью.

Предвидение, таким образом, не просто более или менее трудно — оно, строго говоря, абсолютно невозможно, и вот почему: каким бы высоковероятным ни казалось решение в заданном ментальном контексте и при определённой обусловленности, прихоть последнего часа и предпоследней минуты всегда может на самом пороге волеизъявления всё поставить под вопрос, так что наша уверенность, stricto sensu, не обладает даже зачатком правдоподобия: ничто не решено, пока не произнесено последнее слово; верно, что эта прихоть, в свою очередь, встраивается в более сложную и эластичную закономерность, способную её переварить; но поскольку и сама эта закономерность всегда может быть обойдена сверхприхотью, ещё более прихотливой, чем первая, следует заключить, что эта бесконечно непредсказуемая прихоть и этот бесконечно постижимый порядок непрестанно преследуют друг друга, каждый превосходя и утончая другого; и эта возможность неустанного диалектического наращивания, по сути, и есть свобода. Проще говоря, следует сделать вывод, что вывода не существует».

Vladimir Jankélévitch. Le je-ne-sais-quoi et le presque-rien.