Об ещё одном знаковом для меня мыслителе. Дональд Филлип Верен (р. 1937) - самый итальянский из англоязычных философов, защищающий форму интеллектуальной работы, радикально отличающуюся и от концептуального анализа, и от “континентальных” герменевтических и критических практик. Будучи одним из лучших в мире толкователей Джамбаттиста Вико (1668-1744), работы которого являются философской вершиной и завершением Возрождения, Верен также находится в непрекращающемся диалоге с Гегелем, Кассирером и Джойсом.

Верен защищает сократический проект философии как познания себя, которое не может быть достигнуто с помощью формальных аргументов, но к которому можно приблизиться через метафору и иронию, через “риторическое чувство” и “память” - знание о и участие в тысячелетней беседе, разворачивающийся в человеческой культуре.

Ниже несколько ярких фрагментов из книг Верена “Philosophy and the Return to Self-Knowledge”, “Speculative Philosophy” и “The Rhetorical Sense of Philosophy ”.

***

Критическое мышление движимо страхом ошибки. Оно неспособно завершить свой процесс, потому что всегда остается что критиковать, включая самые последние выводы, к которым привела критика.

Истину невозможно установить с помощью аргументов , потому что на каждый аргумент найдется столь же хороший контраргумент. Истина никогда не возникает из диалектики “да и нет”... это пример того , что Гегель с другой целью называет schlechte Unendlichkeit , дурной бесконечностью.

Думать вместе с богами, древнее занятие серьезной философии, значит уважать язык как силу , присущую человеческому мышлению, но не доверять ему полное воплощение мудрости.

Жажда "окончательного (knock-down) аргумента" в философии -- это жажда завершающего акта в серии, которая по своей сути не может завершиться.

Мой тезис, коренящийся в Вико, таков, что культура – это место, где я встречается с самим собой, и что в сердце культуры лежит самопознание.

Метафизика музыкальна в том смысле, что музыка не может быть услышана лишь единожды. Значимое музыкальное произведение или песня существуют благодаря повторению. Его можно слушать снова и снова, каждый раз в несколько ином ключе. Значимую метафизику, однажды изложенную, читают и перечитывают, спорят, переосмысливают и интерпретируют, часто на протяжении столетий. Метафизические системы никогда не опровергаются, они забрасываются от усталости.

Никто не приходит в философию по доброй воле; однажды человек обнаруживает себя в ней и постепенно понимает, что каким-то образом был здесь все время... Философия не оставляет человеку никаких альтернатив.

Все великие философские произведения направлены на то, чтобы вывести читателя за рамки концепций, содержащихся в этих произведениях.

Философия развивается благодаря силе памяти, не стремлению к новизне.

Мы изучаем философию не для того, чтобы быть во времени, но чтобы быть вне времени, чтобы достичь ‘того, что есть’, абсолюта, находящегося за гранью всякой истории или современной идеологии.

Нельзя придумать ничего более интеллектуально скучного, чем критика, критическое мышление и дурная бесконечность аргументов и контраргументов. Это лишает философию языка страстей её театра памяти, где находится кладезь вопросов, и диалектического стремления к самопознанию – беседе, которую ‘я’ может вести с самим собой и которая является основой того, что древние называли гражданской мудростью.