Сегодня девять лет с нашей высадки в четыре утра в международном аэропорту Ванкувера. Обе мы были в ахуе после двух суток разнообразных перелетов. (Один из них на дребезжащей кастрюле, которая кружила над Бангкоком, как болид "Формулы-1", и пассажиры радостно заваливались то вправо, то влево, на втором стюардесса решила, что мы тайно пронесли на борт собаку, и закатила истерику, а третий представлял собой двенадцать часов просмотра дорам на вмонтированном в спинку соседнего кресла IFE. С тех пор дорамы я не смотрю.)

В аэропорту нам вручили книгу про то, как жить в Канаде, отвели в комнату, которая выглядела как магазин "Спортмастер" на минималках, и велели выбрать себе теплую одежду: куртки, сапоги-аляски, носки, перчатки и шапочки. Штанов не выдавали — в Ванкувере в холода принято носить шорты и шлепанцы адидас, особенно если случился снегопад.

Потом нас передали пограничницам. Пограничницы проверили подлинность наших имен. Для этого нас отправили погулять по комнате, а затем внезапно окликнули. В пограничной службе бытует поверье, будто люди с поддельными именами на них так сразу не отзываются. В службе нас назначили постоянными резидентками Канады и выпустили сразу в город. В городе шел дождь. Дождь шел параллельно земной поверхности. После двух суток без сна и всех просмотренных дорам я вообще не удивилась.

За нами прибыл кортеж из двух красных автомобилей, по одному на каждую. Спилбергу отдельного водителя не полагалось. Автомобили повезли нас по адской промзоне, конца и края которой не было видно. Тучи висели в метре над крышами машин. В книге о том, как жить в Канаде, было написано про уважение к ЛГБТК+ людям и культурному многообразию. Я старалась не вырубиться и таращилась в окно на дождь.

Больше всего на свете мы хотели остаться одни, упасть и проспать несколько дней, но нас ждали встречающие. Их было много, они все говорили на богатом развесистом английском, из которого я поняла только что живыми мы от них не уйдем. Потом некоторые из встречающих станут нашими подругами навсегда. Когда они все же ушли, мы на ватных ногах отправились выгуливать пса до ближайшего гидранта. Я сфотографировала адрес дома, чтобы спросить обратную дорогу, если мы потеряемся.

На улице за углом росли незнакомые деревья. Я сказала: "Наташ, по-моему, это грабы". Я никогда не видела грабов, даже на картинках. Но они выглядели похожими на слово "грабы" и оказались именно ими. У нас не было работы, языка, денег и представлений о будущем, только надежда, что безумие трех последних лет подошло к концу.

Если бы я могла отправить письмо поддержки из 2026 года себе, стоящей на углу Темплтон и Ист Пендер дождливым утром 16 марта 2017 года, то написала бы: "Нихрена подобного, дорогая. Все только начинается."