Живые и мертвые — все, кто мог покинуть здание на своих ногах, сделали это давным-давно, однако чем выше они взбирались по лестнице, тем сильнее становился запах гниющей плоти.
— Че мы здесь забыли вообще? — раздраженно поинтересовалась запыхавшаяся Жека. Под слоем грязи, о происхождении которой обе они старались не думать, щеки ее полыхали.
— Мы ничего не забыли, — холодно ответила Алова, которой десятый этаж был, похоже, нипочем. — Мы ностальгируем.
— Мы — что?! Боже мой, бля, ну и вонь, — она сдернула с головы арафатку, такую же грязную, как и щеки, и обмотала ею лицо так, что видны остались только глаза. — Чем это пахнет?
— Это кадаверин, вид биогенного амина, — сообщила Алова. — Максимальная концентрация приходится на пятые сутки разложения тел. В больших дозах вызывает интоксикацию. Постарайтесь не блевать на ступеньках, нам по ним еще возвращаться.
Жека остановилась, развернулась и с полминуты смотрела на нее с интересом человека, охуевшего то ли от неуместности замечания, то ли от еще более неуместного позерского всеведения. Та невозмутимо смотрела в ответ. Долбаная белая куртка сияла чистотой, если не считать мелких кровавых брызг. Брызги по необъяснимым причинам придавали всему ее образу кинематографическую завершенность. Баширова окончательно ее возненавидела.
— Отдохнули? — поинтересовалась Алова. — Тогда двигайтесь, мы почти пришли.
— Пошла ты на хер, — пробормотала Жека и поковыляла дальше, цепляясь за перила.
В коридоре двенадцатого этажа вонь как будто ослабла, или это ее самодельный респиратор работал лучше ожидаемого. Ковровое покрытие на полу было залито коричневым и истоптано, на стене остался длинный след скольжения чьей-то окровавленной ладони. У двери с табличкой «информационный отдел» кто-то написал губной помадой: «ЭВАКУАЦИЯ ОБЩИЙ СБОР УЛ. КИРЕНСКОГО В/Ч 7486».
Алька потрогала помадный след, растерла между пальцами и понюхала. Гребаный Шерлок Холмс.
— И че? — спросила Баширова.
— И ниче, — передразнила упырица, открывая дверь.
Влажный клокочущий хрип они услышали почти сразу. Жека только диву давалась, как у зомбаков выходит издавать звуки, если технически дышать они не могли.
— Тут кто-то есть, — начала она, и не смогла продолжить — он выпал из промежутка между стеллажом и стенной балкой. Все еще прилично одетый, как большинство из них, и даже не слишком обезображенный. Набухшие слепые глаза со скопившейся в уголках темной слизью и синюшный лоб оказались напротив ее лица. У кромки волос копошилась белесая масса личинок.
— Епта! — воскликнула Жека, пытаясь отшатнуться, но тот оказался слишком быстр, вцепился в одежду и разинул рот. Губы с одной стороны тут же надорвались, кожа расползлась, и оказалось, что внутри головы тоже что-то копошится и двигается.
— Не подходи! — заорала она, хватая первый попавшийся под руку стул. — Зарежу!
Похоже, угроза не произвела на зомби никакого впечатления, челюсти сомкнулись прямо у нее перед носом, и даже сквозь ткань арафатки она почувствовала, как страшно от него смердит. Она попробовала стукнуть его стулом, но тот оказался слишком тяжелым, отлетел и с грохотом упал где-то поодаль. От отчаяния Баширова впилась обеими руками ему в голову, вдавила большие пальцы в глаза. Те не сопротивлялись давлению — оба пальца с чавканьем провалились, вязкая жидкость выплеснулась наружу.
— Ха-а-хрррр, — сказал зомби, повалился на нее, и оба они оказались на полу.
Жека выставила локоть, уперлась ему в шею, не давая приблизиться. Зомби был тяжелый. Тяжелый и сильный.
— Вы мне будете помогать? — прохрипела она.
— Зачем? Вы же справляетесь, — Алова придвинула стул к ближайшему компьютеру.
Зомби сипел, рыл руками одежду у нее на груди, сучил коленями, как кот, вздумавший поиграть с надоедливой хозяйкой в кровавый велосипед. Лицо его расползалось от натуги, кожа расслаивалась и обнажала сероватую плоть. Оттуда, где еще недавно были глаза, на арафатку стекали остатки слизи.
Жека беспомощно огляделась, увидела рядом с собой торчащие вверх черные ножки стула.
Post #1342
350
- ❤🔥 21
- 😁 8