Мне интересна символика имен – без фанатизма, но любопытно взглянуть и под этим углом.

Значение имени Полина – «маленькая». Но Полина – это и короткая форма от имени Аполлинария – посвященная богу Аполлону, «солнечная». А Пелагея означает «морская», «принадлежащая морю».

Полина – изначально уменьшительное имя, которое само по себе звучит нежно, камерно, словно обозначает нечто милое, изящное, светлое, умиротворяющее. Это то, что она для Аловой, например, в «Стервятниках». Еще имя ассоциируется с чем-то упорядоченным, четко очерченным, и вовне транслирует упорядоченность, жизнь по правилам и здравый смысл.

Пелагея – наоборот, имя, связанное с морем, бескрайними просторами, глубиной, чем-то мощным и необъятным, свободным и переменчивым – символ сильных эмоций, непредсказуемости, мощи и трансформаций.
Получается любопытный тандем: умение создавать порядок, умиротворенность, излучать свет и тепло (Полина) – и способность утащить в пучину чувств, в море страстей, поманить неизведанностью и спрятанными на дне сокровищами (Пелагея).

В зависимости и от тех акцентов, которые ты расставляешь ходу повествования, и от каких-то своих читательских ассоциаций, внимание направляется то на Алю, то на Аню, то на Жеку, то на Веру. Иногда я пытаюсь соотнести их с литературными архетипами (ну не зря же четыре дамы – четыре стихии)) – но это слишком схематично и не передает/не объясняет в полной мере впечатление от всех четверых девушек. Слишком они похожи на живых людей и вызывают воспоминание о чем-то похожем пережитом - глубоко или мимолетно, но там не менее знакомом.

Наверное, у каждого человека есть какие-то сильные переживания (в основном, связанные с реальными с обстоятельствами, но бывает, что и с тем, что произошло не в жизни, а в голове, с какими-то замыслами, идеями), которые оставляют настолько глубокий след, что влияют на последующие выборы, на отношение к себе и другим, человек начинает добиваться того, что ему по его сути и не нужно, но почему-то именно это — потом, в результате, не нужное, — начинает диктовать ему основную линию поведения.

Тут даже «Мартин Иден» вспомнился… Но дело даже не в синдроме достижения цели – а именно в том, что цель оказывается миражом или чем-то совершенно не нужным, мелким, мелочным, чужим.

Мне в какой-то момент казалось, что Алову тоже повело по этому пути, не зря же она так обманулась с Дарьей – по-моему, это признак настолько глубокой жажды получить недостижимое (или как будто и бывшее в руках, но вырвавшееся из них), что она, очень умная и рациональная, не разглядела (просто закрыла глаза, и все) явных признаков того, что забрела в совершенно чуждый ей мир – все эти Шальные императрицы и прочее. Конечно, в ее прошлом было много травмирующего, та самая Мартынка, и, наверное, что-то еще, чего мы, читатели, пока не знаем.

В 27 главе – много об Ане, сложного, печально волнующего.
У меня при чтении тех лит. произведений, герои которых особенно зацепили, иногда как-то сами собой складываются дополнительные диалоги, сценки.
По поводу Ефремовой внезапно сложилось такое:

Кто-то (не знаю, в какое время и при каких обстоятельствах - не суть) ей говорит:

— Ну Аня, ты все же [сделай то-то и то-то]. Жизнь ведь одна.
Ефремова:
— Одна?
Ее собеседница или собеседник:
— Конечно, одна.
Ефремова – со вздохом:
— Это хорошо. Вторую я не потяну.