Говорит, что увольнение стало для нее полным шоком — да, в 2024 она сделала провальную круизную коллекцию, которую не обругал только ленивый, но буквально перед этим Chanel отчиталась от рекордной выручке — $19.7 млн за 2023, рост на 16 процентов. Да и в целом за время работы Виржини доходы бренда от продаж ready-to-wear выросли в 2,5 раза. И тут ее позвали на ланч с глобальным CEO Chanel Аленом Вертхаймером, который просто заявил ей: «We’re going to end it here» (шишков, прости, не могу подобрать подходящую формулировку на русском).
«Я понимаю слова. Я не понимаю, что они значат. Сейчас июнь. Подготовка кутюрной коллекции в самом разгаре. Продажи никогда не были лучше. Все идет хорошо. Почему сейчас? Почему так?.. Мы ничего не обсудили, не было никаких объяснений, просто внезапное объявление».
«Chanel был не просто работой: это была моя опора, основа моего существования. И когда эта основа исчезает — не постепенно, не с помощью временных костылей, а внезапно, от нескольких слов, произнесенных в залитом светом обеденном зале, — ты больше не можешь стоять на ногах... Мне было тяжело даже идти по улице. Мне страшно».
На минуточку, Виржини проработала в Chanel 37 лет — с 1986, когда она пришла туда стажером и с учетом 5-летнено перерыва на Chloe вместе с Карлом Лагерфельдом.
Заодно говорит, ее задело, что когда Матье Блази говорил в прессе о своем видении бренда, то упомянул Коко Шанель, Карла — и ни слова про свою предшественницу.
В комментариях к этому интервью все спорят — с одной стороны пишут, мол, чего она ожидала, всех дизайнеров когда-нибудь увольняют, да и вообще Карл был лучше. С другой — как будто можно было бы с большим уважением это все проделать. Что думаете?
@make_your_style