Президент Сербии Александр Вучич обвинил спецпрокуратуру по борьбе с оргпреступностью в срыве сделки с компанией Джареда Кушнера, который хотел построить офисно-жилищный комплекс за  €1,5 млрд на месте руин бывшего Генштаба Югославии.

То, что Вучич хочет снести памятник натовской агрессии ради американского бизнес-центра по-своему символично, однако нам интересно другое. По факту, спецпрокуратура в Сербии не подчиняется исполнительной власти и пользуется привилегиями, которых у прокуратуры нет нигде – для отстранения верховного прокурора, к примеру, нужно больше голосов парламентариев, чем для импичмента президенту. А нынешний верховный прокурор хочет уже 4-й раз занять этот пост, хотя по закону это возможно лишь дважды. И никто в ЕС, пристально отслеживающих каждый законодательный чих у кандидатов на вступление, на это не реагирует.

Почему? Да потому, что это аналог украинского НАБУ, только в европейских руках. Этот орган создавался еще премьером Зораном Джинджичем – любимчиком премьера ФРГ Вилли Брандта, почти 20 лет прожившим в Германии. Он взял власть после Слободана Милошевича, которого он позднее благополучно выдал в Гаагу, и провел реформы, создав неприметный инструмент внешнего контроля. И хотя за дела свои Джинджич получил пулю от благодарных сербов, наследие его живет. И во многих, если не в каждой стране «демократического транзита», где поработали сердолюбивые западные советники, вероятно, можно найти нечто подобное.