Начало.

Иногда мисс МГУ приезжала к нам в общагу, Серёга перекидывал провод от выделенки интернета через окно, отдавал свой комп, и с полчаса я сидел на кухне, залипая в Ютьюбе и делая вид, что не слышу звуков, похожих на хлопки в соседней комнате. Потом мисс МГУ уезжала, Серёга отнимал у меня комп, и я возвращался в мир, где единственное развлечение — учебник «Категории политической науки» великого А.Ю. Мельвиля. Так Серёга напрямую регулировал количество интернета в моей жизни — роль, отныне недоступная никому.

Во времена, когда Серёга ездил на машине и аплодировал мисс МГУ, я заскакивал в задние двери московских автобусов, чтоб не платить (турникеты тогда были спереди), и знал разницу цен на творог в магазинах за 39.40 и 41.50. Этот умный, добрый и внутренне сильный бурят был каким-то ходячим памятником русской житейской мудрости и вечному совету про «умей вертеться».

Пока я защищал диссертации, Серёга гробил свои, но покупал квартиры, машины и развивал бизнес. Наши взгляды на партию и правительство не всегда совпадали, но Серёга точно был тем изводом русского патриота, который хочет жить здесь и здесь же растить своих детей, не втягивая показательно землю ноздрями и не слизывая берёзовый сок со Спасской башни.

Серёга всегда был про понты. Однажды мы от общаги, под МКАДом, утопая в снегу, добрались с ним до Меги — Тёплый стан. Серёга шёл пешком, как Ломоносов из Холмогор, покупать себе брендированный голубой свитер Лакост — наверняка именно на него ловилась мисс МГУ. Лакост стоил 12 тысяч. Рядом лежал точно такой же, но без фирменного крокодильчика за 2. Живой кайман стоил тогда десятку. На 12 тыщ Серёга мог бы купить и свитер, и настоящего крокодила, которым мы пугали бы комендантшу при обходах. Но он, конечно, предпочёл дорогущую вещь.

Когда мы бегали вместе на стадионе возле общаги, окружающие видели попытки одутловатого бегемота догнать грациозную лань, но Серёга был не настолько сильным, чтобы в гималайской экспедиции носить за собой всю снарягу. Они с Андреем Коротковым нанимали шерпов, чтобы эти маленькие люди таскали за ними бОльшую часть их вещей, и на меня, суверенно прущего на горбу свои 21 кг, но скинувшегося с ними на портеров, смотрели как на умалишённого. При этом Серёга оказался настолько сильным, что спустя годы признался: на общей тусовке он злословил за моей спиной. Я не знал. И простил, конечно. Умение признавать ошибки и просить за них прощения — черта по-настоящему сильных людей.

В этой экспедиции Серёга не ныл. Ему было страшно, часто тяжело, иногда болезненно. Он вынужден был доверять, выгребая за мной по вертикальным скалам над ледопадом, словно по коридорам МГИМО — один провинциал семенил за другим с той разницей, что теперь «красный галстук Oxford» был на мне. Он пару раз был близок к срыву из-за незатонченных кошек, но лишь однажды вскрикнул. Он честно преодолевал страх и гор, и будущности быта, рассказывая о том, о чём говорят два молодых мужика, засыпая в приюте на 3800 рядом так, что чувствуют запах дневного рабочего пота друг друга.

Закутанный в термуху, штаны, флиску и пуховку, он был в горах голым и по-настоящему беззащитным, поскольку горы всегда оголяют характер, сметая все социальные роли, барьеры и понты. В своей душевной наготе и поисках ответов Серёга впервые оказался позади меня. Это первенство не щекочет мне нарциссизм, но дарует деятельное спокойствие и укрепляет любовь к жене и детям.

Как бы ни строились его жизненные маршруты дальше, Серёга — умный, сильный, деятельный и очень настоящий мужик, поставивший собственные комплексы на службу.

Спасибо тебе за эту экспедицию. Ты крутой.
Обнял.

Текст о другом Серёге — слесаре с Камчатки.

#elbrus9

@madsecurity