Три трагедии российской оппозиции.

— Вы сказали, что в будущем люди видят только два субъекта — это власть и народ, или народ и государство, а оппозицию в будущее россияне с собой не берут. Почему? Ей нечего предложить людям в качестве альтернативы ни по части идей, ни по части управленческих решений и механизмов или она фундаментально дискредитировала себя своей национал-предательской позицией после начала СВО?

— У российской оппозиции есть три большие трагедии. Первая состоит в том, что они антилиберальны, притом что заявляют себя как либералы. Я имею в виду не только медийных вождей, но и тех наших респондентов, которые позволяют себе отвратительную максиму о «путинском быдле». То есть это люди, которые готовы отменять и дискредитировать своих собственных сограждан целыми группами. Бюджетников, силовиков, чиновников, рабочих «Уралвагонзавода», учителей и так далее. Трагедия этих людей в том, что, поднимая знамя либерализма, они не осознают, что являются носителями деспотичного, иногда даже тоталитарного сознания, предельно черно-белого: «Кто не с нами, тот против нас, значит, враг».

Вторая трагедия касается повестки. Оппозиция повторяет гимн интернационалу: «Весь мир до основания разрушим, а затем…» А что затем? Дальше нет двоеточия с понятными данными, а исключительно многоточия.
В странах с высококонкурентной внутренней политикой, имеющих здравую оппозицию, есть понимание, что власть не единственная цель, а инструмент, который позволяет реализовать программу: «Мы придем к власти и таким образом организуем оборонную политику. А вот так мы видим отношения в финансово-экономической сфере. А вот что мы думаем про международные отношения. А вот так выглядит наша демография». И так далее. Но у российской оппозиции за пределами слогана «Долой!» нет ничего.

Третья трагедия — пространственно-этическая. Конечно, можно уехать в скромную европейскую страну, где русские имеют статус неграждан. Можно продвигать болгарские расследования на американские деньги по источникам немецкой БНД. Можно клянчить санкции у европейцев против российских силовиков. Можно выступать на плохом английском, живописуя своей целевой аудитории наш «страшный средневековый быт», но что здесь российского? От российского у них только паспорт и язык, на котором они видят сны.

Эти три трагедии и привели к тому, что в образе будущего нет оппозиции.

@madsecurity