На первом после Даманского инцидента заседании политбюро (6 марта 1969 года) была атмосфера растерянности и даже шока. Это видно из сухих строчек подлинников протоколов и материалов к ним, рассекреченных в последнее десятилетие Межведомственной комиссией по охране гостайны и ставших достоянием историков. Но во внешний контур эти настроения не ушли: случившемуся Кремль присвоил формулировку «провокации китайских властей на советско-китайской границе» и акцентировал «пропагандистский ответ». Вот выписка из того протокола: «Считать целесообразным опубликовать в газете "Правда" статью "Провокационная вылазка пекинских властей" с учетом замечаний, высказанных на заседании Политбюро ЦК. Главному политическому управлению Советской Армии и Военно-морского флота организовать публикацию материалов о китайской провокации на страницах газеты "Красная Звезда"». Еще утвердили текст информации о Даманском, с которым решили ознакомить «коммунистов и использовать ее в разъяснительной работе среди трудящихся». Над текстом трудился проверенный редактор — Юрий Андропов.
В пропагандистских материалах речь идет о «преступных акциях группы Мао Цзэдуна», об «окружении» и «клике» Мао, о «маоистах» вообще, об их «заигрывании с империалистическими государствами, прежде всего с США и ФРГ», о «провокационном курсе китайских властей». Получалось, что речь идет не об очевидном геополитическом конфликте, а о «происках» враждебной «группы», с государством-соседом СССР не ссорился, а к его народу советское правительство по-прежнему испытывало чувства глубокой дружбы. Словом, народ любим, клику ненавидим. Так под чтение составленного по решению политбюро закрытого письма и в условиях постоянной «разъяснительной работы среди широких масс трудящихся» прошла тревожная весна 1969-го.

https://www.kommersant.ru/doc/4080092