Нюхали пороху дряблыми рожами. Жизнь — нет, а совесть чиста? На смерть стояли, чтоб лечь у подножия очень простого креста. Там, в тишине, без надменного говора спросят рецепты побед: «Сколько в котлах было мяса у повара, был ли наварист скелет?» Спросят: «А точно не хватит ли золота, чтоб заплатить по счетам?», высмотрят, как под ударами молота череп трещит пополам.

Выпьют за славу оружия русского, смелость и силу почтут. Снимут и шлем, и жилет, и разгрузку и снова по 200 нальют. «200» как мерка и водки, и вечности льëтся из сводок на нас. Выпив до дна чашу русской беспечности, мчатся «Валькирии» в пляс. Руны наплечные борются с рунами — теми, что на рукавах. Тем, кто поверил, что станут трибунами, вечно сидеть в небесах. Там раздобудут все планы мятежников, вызнав, кто бил по Илам. Здесь не познавшие близость валежника в кущах не скажутся там.

Дело откроют. Так это устроено — седобородый режим. Можно ли там оставаться героями тем, кто стрелял по своим?

Нюхали пороху дряблыми рожами. Жизнь после смерти проста: на Пороховском хоронят
(прямо под ликом Христа).
#стишоньки