Настроение Мадам Юй никогда не портилось так быстро. От одного упоминания мужа... Хотелось рвать и метать. Так это ещё оказалась и та самая "Цансэ Саньжэнь". Та самая, к кому Цзян Фенмянь "бегал" от своей жены по слухам. Мать этого сына слуги... И как такая женщина могла повестись хоть на какого-то мужчину? Тем более на Вэй Чанцзэ... А-Чен представился, как глава ордена. Юй Цзыюань скрестила руки на груди, проводя подушечкой большого пальца по фаланге, на которой раньше был Цзыдянь... Хоть кнут все ещё при ней, но кольца очень не хватает.

— Зачем Вам мой муж? Хватит и одной меня. Вам незачем благодарить кого-то за воспитание этого... Вэй Ина.

Прозвучало резче, чем она собиралась, но отступать Пурпурная Паучиха не станет. Она должна признать, Цансэ Саньжэнь весьма красива, так что не удивительно, что были слухи о том, что Цзян Фенмянь предпочёл бы быть с ней... Но внешность ученицы Баошань Саньжэнь не отменяла того, что Мадам Юй была на неё зла. Хотя за что? За то, что эта женщина просто существует? Или за то, что её сын получил больше внимания от несносного Цзян Фенмяня, чем А-Чен? Винить и злиться нужно было исключительно на мужа, к которому Юй Цзыюань давно не чувствовала ничего, кроме раздражения. А любила ли она его хоть когда-нибудь? Все эти семейные узы... Наверное, они были лишь привычкой. Действительно, она уже привыкла жить с ним, ругаться на чем свет стоит, видеть несправедливое отношение отца к своему собственному ребенку...

— Цзян Чен, иди домой. Мы ещё поговорим с Цансэ Саньжэнь.