СЫНА ЛЕОНИДА БЫКОВА СЛОМАЛА НЕ БОЛЕЗНЬ, А СТРАШНЫЙ ДИАГНОЗ: ОТЕЦ ПЫТАЛСЯ ДОКАЗАТЬ ПРАВДУ ДО САМОЙ СМЕРТИ

Леонид Быков был не только замечательным актёром и режиссёром, но и замечательным отцом. Он беззаветно любил своих детей — Александра и Марьяну, и, по воспоминаниям дочери, семья всегда оставалась для него самым дорогим, что у него было.
Поэтому история сына, которого дома звали Лесем, стала для Быкова не просто семейной драмой. Он столкнулся с ситуацией, в которой не помогали ни известность, ни характер, ни попытки достучаться до людей, способных что-либо изменить.

Александр родился в 1956 году. Он хорошо учился, мечтал о небе и хотел служить в десантных войсках. В военкомате его несколько раз обследовали, прежде чем признали годным к службе в ВДВ.
В армию он ушёл восемнадцатилетним, и первый год, по воспоминаниям сестры, служил нормально, без взысканий и нареканий. Ничто не предвещало того, что очень скоро его жизнь изменится самым страшным образом.

Перелом, как рассказывала Марьяна Быкова, начался после приезда отца в воинскую часть. Леонида Быкова пригласили показать солдатам фильм «В бой идут одни старики». Встреча прошла хорошо, но после неё командование устроило банкет и предложило Быкову остаться. Он отказался.
Позже выяснилось, что именно этот отказ вызвал недовольство начальства. Через некоторое время Быкова снова пригласили в часть — теперь ожидали высокое начальство из штаба ВДВ. Леонид Фёдорович опять не приехал. Лесю дали понять, что отцу следовало бы изменить своё отношение.

Через несколько дней во время ночного дежурства произошёл конфликт. По воспоминаниям Марьяны, майор позволил себе оскорбительные слова в адрес родителей Александра.
Лесь ответил ему, после чего майор вместе с прапорщиком избили солдата. Затем Александра отправили в психиатрическую больницу. Там его продержали около двух месяцев, кололи психотропными препаратами, а после комиссовали из армии с диагнозом «шизофрения».

Марьяна Быкова впоследствии была убеждена, что психиатрический диагноз стал способом скрыть избиение и наказать её брата за несговорчивость его отца. Это именно семейная версия событий, хотя она неоднократно воспроизводилась в публикациях о судьбе Александра.

После армии началась другая, не менее тяжёлая история. С диагнозом «шизофрения» Александр практически не мог устроиться на работу. Он обходил одну организацию за другой, пытаясь найти хоть какое-нибудь занятие: готов был работать грузчиком, шофёром, на стройке, на лесоповале.
Но там, где требовался медицинский допуск, перед ним неизменно возникала одна и та же запись в документах. Снять её самостоятельно он не мог: гражданские врачи ссылались на заключение военных медиков, а военные не спешили пересматривать собственный диагноз.

Леонид Быков в диагноз не поверил. Он начал добиваться повторного обследования сына, обращался к врачам, ходил по инстанциям и в конце концов дошёл до министра обороны.
По воспоминаниям семьи, министр посоветовал ему поберечь собственное здоровье.

Главный врач Павловской больницы, доктор Лившиц, напротив, советовал использовать все возможности, чтобы спасти сына, поскольку опасался, что длительное пребывание в больнице и лечение психотропными препаратами могут окончательно сломать молодого человека.
И тогда в одном из писем он выплеснул всё отчаяние: «Ну, как тут не богохульствовать, если тебе подсунули судьбу-фашистку? Ладно, дай мне время, чтобы я мог спасти Леську. Дай мне вырвать сына из психиатрички, вдохнуть хоть капельку веры в жизнь и в людей»

Тем временем Александр пытался жить дальше. Он женился, у него появились дети. Но диагноз продолжал стоять между ним и нормальной жизнью.
В воспоминаниях семьи есть история о том, как отчаявшийся Александр решился на правонарушение, рассчитывая таким образом добиться нового медицинского освидетельствования.
Однако обстоятельства этого эпизода в разных источниках описываются по-разному: где-то говорится об ограблении магазина, где-то — о разбитой витрине ювелирного магазина. Поэтому превращать эту историю в подробную сцену не стоит.